В тихом космическом путешествии в удобном кресле пилота, ты проводишь три месяца в бесконечной темноте. Освещение лишь делает дежурства более яркими и наполненными шумом корабля — звуки служебных отсеков и далеких звезд. Крап-чаг соединяет тебя с этой невероятной атмосферой, где ты становишься частью необозримого космоса....
Женевьева отпила пару глотков и, резко отставив бокал в сторону, облизнула в миг пересохшие от страха губы, с тревогой наблюдая за суетой команды, спросила:
— Йанур, они на нас нападут? Мне так страшно, после всего что рассказали Ева и Ярина…
Она нервно сжала кулаки, потом растерла вмиг замерзшие от страха руки и в отчаяньи посмотрела на Йанура, не услышав от него ни словечка. Мужчина стоял рядом, но заметив ее нервные движения и услышав страх в голосе, присел в соседнее кресло и, взяв ее руки в свои, уверенно произнес, глядя ей прямо в глаза.
— Не бойся, девочка моя! Они не станут нападать, нас больше и у нас есть фора во времени. Никто из нас не станет рисковать, зная, что на борту женщины.
Женевьеву бил мелкий мерзкий озноб страха, удушливой волной накатили воспоминания о том, как они с Анитой получили известие о гибели Евы и долго не могли прийти в себя. Ей хотелось хоть раз в жизни ощутить себя в безопасности мужских рук. Получить хоть толику уверенности, что все теперь будет хорошо, что ей не придется одной бороться со своим страхом.
— Если будут проблемы, немедленно известить меня.
Развернувшись, быстрым шагом вышел из рубки и направился в гостиную, так долго пустовавшую на этом корабле.
— Йанур, а как же теперь быть со мной?
Вопрос сразу вызвал неконтролируемое желание крепче прижать к себе и никому не отдавать.
