В тихом космическом путешествии в удобном кресле пилота, ты проводишь три месяца в бесконечной темноте. Освещение лишь делает дежурства более яркими и наполненными шумом корабля — звуки служебных отсеков и далеких звезд. Крап-чаг соединяет тебя с этой невероятной атмосферой, где ты становишься частью необозримого космоса....
Хотя было весело смотреть, как наш навигатор двух метров, как высоту, так и в ширину, размазывался по стене, пытаясь протиснуться мимо меня в тонкой кишке коридора и еще при этом не задеть случайно. Со временем ко мне привыкли, и я стала полноценным, а главное, незаменимым членом корабля. По-своему я их даже полюбила. Хотя в душе всегда тлел уголек горечи. Я мечтала, так мечтала о любви, нежности, мужской заботе и, чего греха таить, о сексе! Я так много прочитала романов о любви, всю свою тоску я заваливала этими романами.
"— Ты что, заснула, Полянская? — я, вздрогнув от неожиданности, оглянулась, чтобы посмотреть на проснувшегося позади меня капитана Вишнякова.
— Нет, Кэп, просто задумалась! Как думаете, проскочим?
Потерев выступившую за несколько часов щетину, капитан проворчал:
— Ладно, не думай об это! Ева, я хочу, чтобы ты постоянно сканировала пространство.
Сильно потянувшись, он встал с капитанского кресла и сделал легкую разминку. Я невольно засмотрелась. Рем Вишняков тридцати пяти лет от роду был мужчиной в полном смысле этого слова. Высокий, хорошо сложенный брюнет с умными карими глазами и самой обаятельной улыбкой, какую я только видела.
Я нашла прекрасную возможность общаться с экипажем без помех. Я всегда носила военный летный комбинезон, который плотно облегал все мое тело и застегивался на липучки от горла до паха. И помимо него на мне во время дежурства всегда были тонкие синтетические перчатки, которые не мешали мне подпитываться энергией от энергоприборов корабля для улучшения моего самочувствия и в тоже время защищали меня от нечаянных прикосновений мужчин.
