Я стою в темном коридоре, слышу хихочущие шепоты о чем-то ужасном за своей спиной. Голова тяжелая, дыхание коробливое — как будто погружена в холодную пруд. Меня трясут муки неизвестности и страха.
Дом ее сжег, а сам собаками травил, пока она не пересекла границы нашего королевства. Думали, избавились навсегда, а она вернулась. Подкараулила вас в саду, когда вы проворно сбежали от меня. Встала на вашем пути и что-то прошептала, глядя в глаза. Я, когда увидела, уже поздно было. Ведьма исчезла, а вы повалились на землю бездыханная. И после провели три дня в забытьи. А когда очнулись, то стали другой. Ничего от прежней вас не осталось. Как пустая кукла без души. Только ели и спали. Да в окошко смотрели.
Сина замялась, настороженно посмотрела на мою реакцию на ее слова. Но я только рукой отмахнулась. Сама все понимаю.
– В пять лет говоришь… – я задумалась. Вспомнила рассказ мамы, что в детстве была очень болезненным и вялым ребенком. В пять лет чуть не умерла и три дня находилась между жизнью и смертью. А когда очнулась, то меня словно подменили. Стала веселой и непоседливой. Быстро пошла на поправку и удивляла всех своим цветущим внешним видом.
Совпадение?
– А что же с проклятием? Ты говоришь, оно спало? – спросила я неожиданно охрипшим голосом.
– Спало. Да не совсем. По преданию вы должны выбрать друг друга.
– Не понимаю, – качаю я головой.
– Вы свой выбор сделали, когда сказали «Да» в храме, а ваш супруг не подтвердил ваш брак. Первой брачной ночи-то не было. Про любовь с его стороны я вообще молчу. Лишь любовь снимает все проклятья.
– Бред. Как он может влюбиться в такую, как я? Я же чудовище! Толстая, неуклюжая, с обезображенным лицом.
Я трогаю свое лицо кончиками пальцев и готова расплакаться от тоски. Месяц. Я пообещала себе измениться через месяц. Получится ли?
– Ну вы же вернулись домой, – добродушно улыбается Сина, — значит, и с остальным справитесь. Не переживайте так, что-нибудь придумаем.
Придумаем. Гимнастика. Правильное питание. Маски с заживляющими травами на лицо. И никакие заклятье мне будут не страшны.
На ночлег мы остановились в гостевом доме, в самом центре небольшого городка.
Воспаленная кожа. Лицо покрыто коростой. Коричневой твердой коркой, словно кора у дерева. Смотрится жутко. Как я понимаю своего мужа, что не захотел меня целовать в храме. Такой облик точно лучше вуалью прикрывать.
Я судорожно всхлипываю, проведя кончиком пальца по бугристой и твердой, как рыбья чешуя коже.
