Ночью в горах засвистела метель, перекрывая все остальные шумы — далекий рев реки, низкий гул машин, тихий шепот деревьев. В автобусе зашуршали сухие листья, словно прощаются лето и осень, готовясь к зимнему покоя. Уже не так высоко поднимается дорога, теряясь в сумерках, но она все равно кажется бесконечной....
Как мама сумела перебороть себя и простить предательство? Как может улыбаться отцу так же, как раньше? И он… Почему вернулся? Нет, я-то знала, что мамуля – лучшая женщина на свете, но ведь отец повелся на общую моду, решился на брак с молоденькой дурой, даже дом для нее купил, именно такой, о котором мы с мамой и Лизкой много лет мечтали. И что? Неужели родители смогут сделать вид, что не было целого года разлуки, и заживут так же, как и раньше? Что-то сомневаюсь.
«Когда ты такой пессимисткой стала? – проворчало альтер-эго.
Что ж, я и радовалась. А вот Лизка приняла новость о воссоединении нашей семьи в штыки.
– Где он был, когда я от Генки ушла? Кувыркался со своей белобрысой на курорте и даже трубку не брал, – резко сказала она, когда я позвонила ей и рассказала о недавних переменах. – А когда ты в бреду валялась и никого не узнавала? Да он даже не пытался нам помочь! Мы с мамой разрывались между домом, работой и дежурствами в больнице, а он только и спросил, сколько нам нужно денег.
Так и было. Наверное, именно тогда я и поняла, что на отца можно больше не рассчитывать. И научилась жить без него. Понятно, до конца не разлюбила, но больше не ждала, и запретила себе о нем думать. А болезнь, название которой врачи так и не смогли определить, прошла сама. Ровно через две недели, так же внезапно, как и началась, высоченная температура неожиданно спала, не оставив после себя ни слабости, ни прочих симптомов, и через пару часов я уже бегала по палате, как будто и не лежала несколько дней в бреду.
– Нет, Дашка, ты как хочешь, а я в новую квартиру – ни ногой! Так ему и передай, – категорично заявила Лизка.
– Ты о маме подумала? – попробовала переубедить старшую сестру.
– Я о себе и своих детях подумала, – отрезала та. – Поэтому останусь в нашей старой квартире.
И как я ни пыталась уговорить Лизку, та стояла на своем. В итоге я смогла добиться только одного – сестра в сердцах отключила телефон и больше не выходила на связь.
Уже вечером, когда мы сидели за столом в светлой просторной столовой, и отец завел разговор о том, какой видит нашу дальнейшую жизнь, мне пришлось признаться, что я звонила Лизке и что сестра не собирается переезжать в новый дом.
