Ночью в горах засвистела метель, перекрывая все остальные шумы — далекий рев реки, низкий гул машин, тихий шепот деревьев. В автобусе зашуршали сухие листья, словно прощаются лето и осень, готовясь к зимнему покоя. Уже не так высоко поднимается дорога, теряясь в сумерках, но она все равно кажется бесконечной....
– Что ж, не сказать, чтобы я этого не ожидал, – поморщился отец и посмотрел на меня с непонятным раздумьем. – Надеюсь, хоть ты нас с мамой не бросишь?
– Пока не заработаю на собственное жилье – вряд ли, – вздохнула в ответ и подумала о том, что до собственного жилья мне еще пахать и пахать. Это только на Западе писатели получают гонорары, на которые можно жить, а у нас – так, слезы.
– Или замуж не выйдешь, – многозначительно посмотрела на меня мама.
В последние два года она не оставляла надежды увидеть меня в белом платье.
"– Кстати, я тут недавно Клима Игнатова встретил, – словно бы между прочим сказал отец. – Хороший парень. Про тебя спрашивал.
А это уже даже не намек, а совершенно прозрачное предложение.
«Папенька в своем репертуаре. Снова сватать будет», – сочувствующе вздохнуло альтер-эго.
Да, так и есть. Только в отличие от мамы, отец тактичностью не отличается и действует более грубо.
– Я его к нам на новоселье пригласил. Посидим, пообщаемся, – заявил папа, подтверждая мои худшие опасения.
– А у нас что, и новоселье планируется?
Я уставилась на папеньку, а Луфи, разлегшийся рядом с моим стулом, громко гавкнул.
– А как же без него? – удивился отец. – Посидим узким кругом, отметим, как в старые времена.
О нет. Я слишком хорошо помнила эти самые времена, когда в нашу небольшую гостиную набивались папины коллеги, а мы с мамой весь день не отходили от плиты, а потом полночи мыли посуду и уничтожали следы буйной попойки, в которую обязательно перерастало любое застолье.
– Люда, ты не переживай, готовить ничего не нужно, – предварил мои возмущения отец. – И убирать тоже. Наймем людей, они все сделают.
Мама незаметно вздохнула, а я недоверчиво усмехнулась. Как же, помню я подобные обещания. Свежо предание…
– Чего загрустили, девчонки? – спросил отец, и его лицо озарила одна из тех обаятельных улыбок, которую он приберегал для особых случаев. Вот как у него получается?
Я смотрела на постаревшее, но все еще красивое лицо и понимала, почему мама простила отца.
– Дашка, выше нос, вот увидишь, скоро мы и на твоей свадьбе погуляем, – не унимался папенька. – Уверен, Клим своего не упустит.
Вот уж не сомневаюсь! Игнатов был сыном папиного начальника и отличался той же упертостью, что и его родитель.
