Ночью в горах засвистела метель, перекрывая все остальные шумы — далекий рев реки, низкий гул машин, тихий шепот деревьев. В автобусе зашуршали сухие листья, словно прощаются лето и осень, готовясь к зимнему покоя. Уже не так высоко поднимается дорога, теряясь в сумерках, но она все равно кажется бесконечной....
Руки тоже дернулись и взлетели вверх, обняв могучую шею, а поцелуй все длился. Он был горячим. Очень горячим. И таким… Таким… Все-таки мужчины из старых вестернов умеют целоваться! Эта мысль была последней разумной из тех, что еще оставались в моей голове.
А дальше началось сумасшествие. Все внутри горело, земля под ногами исчезла, да что там? Мир исчез. А мы стояли посреди пыльной улицы и не могли оторваться друг от друга.
Стон, больше похожий на рык… Это мой? Или его?
А, какая разница?
Вроде, его. Или мой?
Как жарко… Солнце греет так сильно… Или это не солнце?
Тоже без разницы.
Тело плавилось, мне казалось, в нем не осталось ни единой косточки, мозг пребывал в благостном розовом тумане, сердце билось громко и часто, а в душе поднималось что-то мощное и незнакомое – оно росло, ширилось, переполняло искрящейся радостью…
– Чего кричала? – резко отстранившись, спросил бандит, и меня будто с небес на землю опустили. – Даша? – нахмурился он, а я смотрела на него и никак не могла отдышаться. – Ну?
– Медведь, – с трудом выговорила в ответ и махнула рукой в сторону леса.
– Какой еще медведь? – не понял сосед.
– Живой. Бурый. Большой, – отрывисто обрисовала косолапого.
– Ты что, на солнце перегрелась? – с сомнением посмотрел на меня мужчина. – Откуда здесь медведи?
– Не знаю, но я его видела!
– Похоже, все-таки перегрелась, – глядя на меня с непонятным выражением, протянул сосед. – Мама не учила, что на юге нужно шляпу носить?
– Я была в шляпе. Она… там, потерялась где-то, – машинально ответила на вопрос и уставилась на бандита, только сейчас сообразив, что произошло.
– И что? Нужно же было как-то привести тебя в чувство?
На красивых губах появилась усмешка, от которой внутри снова что-то задрожало.
– Нет, можно было, конечно, отвесить тебе оплеуху, но я побоялся, что не рассчитаю силу.
В черных глазах мелькнул издевательский огонек, и меня словно пружиной подкинуло.
– Вы только что нарушили мое главное правило, – задрав подбородок, чтобы казаться выше, заявила соседу.
– Принципиальная? – хмыкнул сосед.
– Именно. И теперь вы просто обязаны…
Договорить я не успела.
– Даже не рассчитывай, – резко оборвал меня бандит.
Он стряхнул застрявший за воротом рубашки кленовый листок и взглянул на меня так, словно раздумывал, как удобнее меня прибить.
– Чего не рассчитывать?
– Жениться не буду.
– Больно надо! – фыркнула в ответ.
