Ночью в горах засвистела метель, перекрывая все остальные шумы — далекий рев реки, низкий гул машин, тихий шепот деревьев. В автобусе зашуршали сухие листья, словно прощаются лето и осень, готовясь к зимнему покоя. Уже не так высоко поднимается дорога, теряясь в сумерках, но она все равно кажется бесконечной....
«Правильно, Дарья, нельзя сдаваться, – поддержало второе я. – Ты ведь понимаешь, что просто не имеешь права отказываться от дальнейшего знакомства? Где ты еще такого типажного мачо найдешь? Это же просто находка для книги – вот прямо бери и пиши. И фамилия, опять же. Не зря его Баженовым зовут, как и твоего героя».
Это да. Вот только что делать с подгибающимися коленками и тонко дрожащей внутри струной? Умеет же, гад, целоваться. Теперь понятно, почему плохие мальчики так нравятся хорошим девочкам. Раньше у меня подобного опыта не было, а оно, оказывается, вон как…
Я вздохнула и пошла к дому, продолжая думать то о соседе, то о медведе.
Воодушевленная этими мыслями, я перерыла все шкафы в доме, осмотрела кладовку и подвал, но кроме лопат, граблей и поломанной тяпки ничего не нашла.
И что теперь делать? Как прикажете защищать свою жизнь от диких животных?
Эх, все-таки придется обращаться к Девяткину. Должен же он доложить начальству о появлении медведя в непосредственной близости от курортных мест?
Я быстро переоделась, натянула кепку вместо утерянной шляпы, и потопала в поселок.
* * *Двери опорного пункта были гостеприимно распахнуты, и это показалось мне хорошим знаком.
– Ну вот, Витенька, сейчас еще спиртиком разотру, и полегчает. А вечером баньку растоплю, попаришься – и всю боль как рукой снимет.
– Банька у тебя, Людок, знатная, – согласно промычал капитан. – А если еще и абрикосовой нальешь…
Я уже хотела тихонько ретироваться, но тут Виктор Семенович открыл глаза и уставился на мои ноги. Потом поднял взгляд выше, медленно побагровел, и мне как-то сразу стало понятно, что помощи тут ждать не стоит.
– Снова ты? – волком посмотрел капитан, а Людка вытерла руки полой халата и уставилась на меня со своим обычным равнодушием.
