В огромном пустом зале, где сидел величественный дракон, стена отражала его страшное присутствие. Я украдкой оглянулась на черную стену, обнаружив в ней своё отражение — зеркало или фокус-группа природы? Температура здесь должна быть безмерно высока для столь гладкой и теплой поверхности....
Обыденность обстановки немного успокоила. В ней чудилось что-то домашнее. Не родное, но и не совсем чужое.
Не знаю, сколько простояла без движения. Шок был силен, я все не могла прийти в себя. В реальность меня вернула все та же дверь. Кто-то, отперев ее ключом, вошел. Я резко обернулась, пожалев, что так бездарно потратила время. Надо было хоть чем-то вооружиться. Впрочем, мои тюремщики наверняка позаботились о том, чтобы в комнате не было режущих и колющих предметов.
К счастью, незваным гостем был не Дракон, не страж и даже не мужчина, а служанка с подносом еды: какая-то жидкая каша и графин воды.
— Перекусите, княжна, — девушка поставила поднос на стол. — Вы, должно быть, оголодали с дороги.
Я действительно хотела есть. В пути почти не кормили. Платье болталось на мне, так я похудела. Но графин с водой привлекал куда сильнее. Не обращая внимания на служанку, я схватила его и принялась жадно пить.
Я пила, захлебываясь и фыркая. Вода стекала по подбородку в ложбинку между грудей. Но, боги, до чего было приятно! Представляю, чтобы сказала княгиня, увидь она меня сейчас. Я порадовалась, что нас разъединили.
— Остановитесь, княжна, — служанка мягко отобрала графин. — Не пейте сразу так много. Вам станет плохо.
Как ни хотелось продолжить, но я признала ее правоту.
— Поешьте, — девушка кивнула на кашу. — Вас призовут еще не скоро.
— Куда призовут? — насторожилась я.
Служанка открыла рот, ответить, но ее перебил скрипучий стариковский голос:
— Ступай, Ларра, дальше я сама.
Мы обе вздрогнули. За разговором пропустили, как в комнату вошла старуха: сгорбленная, сухонькая, но с ясным взором. Крючковатый нос и пальцы с опухшими шишками костяшек делали ее похожей на хищную птицу.
Служанка поклонилась и покинула спальню. Мы со старухой остались наедине. Я сразу поняла, что от нее почтения не дождаться. Она смотрела на меня с неприязнью, словно я чем-то ей насолила. Если что, я в пленницы не напрашивалась.
— Садись и ешь, — проворчала старуха.
Как я и думала: никакого почтения."
"— Как мне к вам обращаться? — я решила преподать ей урок вежливости.
— Называй меня кормилица, коли тебе так угодно.
