В Финляндию приезжает группа из друзей-квартета. Один из них — художница Лена, привозит с собой живописные наброски. Здесь же начинается странное прерывание их жизни: каждый вечер Ленка просыпается в белье от неизвестной женщины — Красавицы. Эта таинственная дама оказывается связана с мистическими событиями, и вокруг них разворачивается загадочная история, где каждая встреча открывает больше вопросов....
Я видела, как меняется выражение его глаз. От ярости до удивления, а потом… Когда лицо Арацельса оказалось совсем рядом с моим, когда его дыхание обожгло мою кожу, а на дне красных глаз, в которых тонули черные нити зрачков, полыхнул пожар желания, вот тогда-то до меня и дошло, что моя проклятая конечность снова пустилась в самоволку.
– Это не… Я не… – Слова не желали рождаться в пересохшем горле, а его губы, сулящие избавление от необычной жажды, были так недопустимо близко.
Не знаю, кто первый поддался соблазну, но не прошло и секунды, а мы уже целовались посреди огненного кольца в окружении белых снегов и черной ночи.
Я не сразу почувствовала, как вокруг что-то меняется. Это ощущение робким ветерком вплелось в тот вихрь эмоций, который кружил мне голову, мешая соображать. Вплелось в душу и осталось, став осознанием чего-то знакомого, родного, но некогда утраченного. Переплетение пальцев, горячее касание губ, ритм стучащих в унисон сердец, и… однажды потухший пожар связи вопреки всем каверзам судьбы снова из холодных углей превратился в жаркое пламя.
– Ар… Арацельс! – Чуть отстранившись, заглянула ему в лицо. – Это то, о чем я думаю? – Его брови вопросительно поднялись. – Заветный Дар. Он снова активировался?! – Мужчина кивнул, и я, радостно взвизгнув, повисла у него на шее. – Значит, получилось, да? И Лу мне больше не муж?
– Очень на это надеюсь, – пробормотал мой снежный блондин, обнимая меня и удерживая на весу.
– Ну, по крайней мере мы попытались. – Глупая улыбка отказывалась сходить с моих губ, и я уткнулась в его плечо, чтобы он ее не видел. И все было бы хорошо, но… Совесть кольнула куда-то под ребро, и мне срочно приспичило оправдаться: – Ты извини за… ну… это… рука опять вышла из-под контроля и… ты понимаешь… я не хотела…
– Что именно? Бить меня или целовать? – В его голосе появилась настороженность.
– Целовать, да и…"
"– Арэ, – оборвал меня жених, хотя нет, теперь уже муж. Законный. – Рука, говоришь, виновата? – Он поставил меня на снег, который, несмотря на бушующее вокруг пламя, даже не думал таять. В этом проявлялась вся ненормальность магического огня. Впрочем… не вся. – А твои губы? Они тоже объявили забастовку? – ехидно поинтересовался собеседник.
– Ну… – Я почему-то смутилась.
– Не смей мне лгать, Катенок! – От его слов повеяло колючим холодом.
