В Финляндию приезжает группа из друзей-квартета. Один из них — художница Лена, привозит с собой живописные наброски. Здесь же начинается странное прерывание их жизни: каждый вечер Ленка просыпается в белье от неизвестной женщины — Красавицы. Эта таинственная дама оказывается связана с мистическими событиями, и вокруг них разворачивается загадочная история, где каждая встреча открывает больше вопросов....
Немного отдышавшись, посмотрела на Хранителя и зло спросила:
– Почему не сказал?
– Не хотел тебя нервировать раньше времени.
– Вот как? Поэтому ты умолчал о жуткой боли, которая меня ждет после финального штриха?
– Терпимой боли, – поправил собеседник.
Что? Терпимой? Чую, завтра мне светит масса таких же (а может, и похуже) ощущений, когда этот умник начнет сводить свое художественное творчество с моей руки. Оно мне надо?
Я замолчала, уставившись на Хранителя. Сначала «волком», потом с интересом, затем с видом выбирающего товар покупателя.
– Что? – прищурился «жених», заметив изменения в моем настроении.
– Да думаю вот, что выйти за тебя замуж не такая уж и плохая идея. – Нацепленная на лицо улыбка должна была символизировать мое расположение, но, судя по тому, как помрачнел блондин, она произвела какое-то другое впечатление. Совсем-совсем другое. Жаль, зеркала нет, а то мне самой любопытно стало, что ему больше не понравилось: фраза или мимика?
– Если мой план потерпит крах, я рассмотрю твое предложение с должным вниманием, – без тени иронии ответил Арацельс.
Хм… и почему у меня сейчас такое чувство, что его планы вместе с моими идеями нам боком выйдут? Теперь я понимаю, что народное определение «попаданка» пошло не от перемещения в другой мир, а от всем известного слова «попала». Вляпалась, короче говоря, по самое не хочу.
– Ты научил ее обращаться с печатью? – спросил четэри.
Он стоял в центре каменной плиты и с тревогой смотрел на неподвижную фигуру сидящего на лестнице Арацельса.
– Да, – сказал блондин, не поворачивая головы.
– А предупредил о том, что каэру ночью покидать опасно?
Ответом ему был отрывистый кивок светловолосой головы.
– И что ты думаешь? Она послушается? – В голосе краснокожего великана слышалось беспокойство.
– Без сомнений.
– Откуда такая уверенность? – Смерть внимательно вглядывался в профиль собеседника, но тот продолжал сидеть все в той же позе. Глаза его были прикрыты, а губы едва заметно кривились.
– Я подсыпал ей в вино сонный порошок, – выдержав паузу, пояснил Арацельс. – После расслабляющего купания и вкусного ужина она заснет и ничего не заметит.
– Совсем ничего?
– Абсолютно.
– Арэ при тебе активировала печать?
– Да.
