В Финляндию приезжает группа из друзей-квартета. Один из них — художница Лена, привозит с собой живописные наброски. Здесь же начинается странное прерывание их жизни: каждый вечер Ленка просыпается в белье от неизвестной женщины — Красавицы. Эта таинственная дама оказывается связана с мистическими событиями, и вокруг них разворачивается загадочная история, где каждая встреча открывает больше вопросов....
Как раз самое время задуматься.
– И-и-и… – словно захлебывающийся рыданиями детеныш, всхлипнул Ринго где-то в глубине коридора. – И-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и… – Донесся его жалобный голос, заставив мое сердце болезненно сжаться.
– Нет. Не пойду туда, не пойду! Ни за что и никогда не пойду туда ночью, – высунувшись за дверь, бормотала я.
– Ви-и-и-и-и, – неслось из-за поворота в ближайший тоннель.
Застрял он там, что ли? Или «траву» не дают? У-у-у-у-у-у, гадство! Что же делать-то?
– Ринго! – крикнула я негромко, в ответ снова жалобно запищали, не делая попыток явиться на зов.
– Ви-и-и-и-и-и-и-и-и, – грустно откликнулся из-за поворота мой непутевый собеседник.
– Ну и как хочешь! – разозлилась я и вновь обратилась к печати.
Ночь еще не наступила, но минут через двадцать – тридцать будет тут как тут. А в этом чудном местечке и днем все не слава богу.
Я чертила врезавшиеся в память символы, сбежавший ушастик молчал.
– Ринго?! – не выдержав, крикнула в пустоту коридора.
Тишина.
– Ри-и-инго?!
Ноль эмоций.
Я. Туда. Не. Пойду.
Или пойду?
Ну да. И будет все как в западных ужастиках.
Ага, ща-з-з-з-з-з. Не пойду! Я же не дура.
Рука моя принялась по памяти дорисовывать печать и успела воспроизвести целых три фигуры, когда раздался тот самый холодящий душу вой… тьфу ты, писк! Такой жалобный и протяжный, что у меня похолодели не только руки, но и вышеупомянутая душа. И какая скотина издевается над бедным животным?
Еще ведь не почернел до конца символ на запястье, значит… можно рискнуть.
К столу я шла быстро, а ругалась тихо, но изобретательно. Схватив подаренный Арацельсом нож, выскочила за дверь, в очередной раз убедившись, что до ночи еще есть время.
– Ринго? – На мой негромкий голос ответили очередным жалобным писком из-за угла. – Я иду, малыш. Иду… Иду, тварька длинноухая… их-то я тебе и откручу, когда поймаю."
"Освещенный факелами коридор был пуст, как и положено каменному тоннелю. Я старалась ступать осторожно, чтобы не стучать каблуками.
