Автор
Попаданка оказывается королевой в мире интриг и предательств. Некрасивая и нелюбимая, она становится лишь инструментом в руках собственной семьи. Но материнский инстинкт и воля к выживанию помогают ей найти силы противостоять королевскому двору и защитить своих детей от опасностей власти.
И если вам нужна будет помощь, вы знаете, к кому обратиться.
С мадам Менуаш, которая давно и привычно стала для меня Жанной, разговор сложился даже чуть более деловой. Я попросила о помощи, и она ежедневно варила для меня какую-то травяную микстуру, честно предупредив, что никакой гарантии дать не может:
— Это хорошо помогает, но… Ваше королевское величество, довольно часто только Господь может решить, посылать ли женщине беременность.
Поскольку ни она, ни Софи не были религиозными фанатичками и не морщили брезгливо носы оттого, что у королевы появилась личная жизнь, то можно сказать, что эта новость не подорвала наши отношения. А вот с детьми мне предстоял весьма серьезный разговор. Надо было только тщательно выбрать время.
Однако все получилось совсем не так, как я планировала. Я думала вывести детей на пикник и там, когда они отдохнут и нагуляются, сесть и спокойно поговорить, объяснив им все как есть. Мне было немного страшно, я опасалась детской категоричности и непонимания. Однако все получилось одновременно и болезненней для них, и доходчивей.
В последнее время я раньше «отходила ко сну». Мне необходимо было немного свободного времени для себя. Я зашла к Элиссон пожелать ей спокойной ночи и застала у нее Алехандро. Они о чем-то шушукались и весьма нервно отреагировали на мое появление. Я видела, что Элиссон успокаивает брата. При этом и сама она не выглядела слишком уж веселой. В общем-то, я понимала, о чем разговаривают дет, и решила больше не тянуть с беседой.
По примеру моих апартаментов, в комнате Элиссон в неглубоком эркере был устроен маленький уютный уголок, где она могла посидеть, например, с Эмили, болтая обо всем, но не давая возможности фрейлинам, гувернанткам и горничным подслушать. Сейчас дети сидели там, в этом самом эркере, настороженно глядя на меня. Я остро почувствовала, что откладывать беседу больше не стоит, и громко распорядилась:
— Дамы, оставьте нас одних! — фрейлины, шурша юбками, торопливо кланялись и покидали комнату. Сын встал, уступая мне место, и я попросила: — Алехандро, принеси, пожалуйста, стул для себя.
Некоторое время мы сидели молча, не глядя друг на друга. Первой, как я и ожидала, не выдержала дочь:
— Мама… Сегодня я слышала разговор… Это отвратительно! Как они смеют?!
— Такие сплетни, моя девочка, действительно отвратительны.
— Значит, все это вранье?! — на лице Элиссон проступило четко видимое облегчение. Она выглядела как человек, скинувший с плеч неподъемную ношу.
