Автор
Кто знает, зачем родители всегда меня ждали? Я была замечательно воспитана, но никому из них я и дня не пришлась по душе. В детском саду и школе я всегда оставалась в стороне, время со мной ушло на общие обязанности. Теперь я — красная королева надежды среди черного величия жизни, скрывающейся за обычным одиночеством....
Позволить объявить себя безумицей я не могла, поэтому уже без гневных интонаций в голосе обратилась к королю, начисто игнорируя слова свекрови:
— Ваше королевское величество! Если я, королева, но сильно ослабленная родами женщина, в сопровождении всего двух человек смогла пройти половину дворца беспрепятственно и также беспрепятственно вынести сына вашего из опочивальни, то подумайте сами, что могло произойти, если бы человек шел к дофину с дурными намерениями. Вы понимаете, что его могли убить, похитить? Он мог умереть от голода и холода.
Вряд ли так уж сильно впечатлила короля моя речь, но тут свекровь сделала ошибку. Она повернулась к сыну и недовольно сказала:
— Эта чужачка смеет критиковать сложившиеся в веках обычаи нашего дома! Рождение королевских детей всегда отмечали открытием винных подвалов. Сын мой, ты сам видишь, как репутации дома Солиго наносят урон слова твоей жены!
Похоже, для короля сын все же кое-что значил, а вот любимая матушка, которая норовила отслеживать каждый его поступок и часто требовала решений, которые ему не нравились, слегка утомила.
— Ваше высочество! Не вы ли потребовали у меня права подбирать прислугу в детскую? Не вы ли говорили, что Элен слишком молода, чтобы правильно позаботиться о ребенке?
Тишина в зале стала совсем уж пугающей.
— В чем же я была не права, сын мой? Родившей женщине неприлично таскаться на следующий день по дворцу, кормить, да еще и собственной грудью, в месте, где этот позор мог увидеть любой!
— А по-вашему, королева должна была смотреть, как ее сын умирает с голоду? — вмешалась в разговор я. И следующей фразой постаралась добить свекровь: — Я не удивлюсь, если дофин уже болен из-за того, что всю ночь провел в нетопленной комнате.
"Похоже, что хоть король и огрызался на мать, но принять какое-то решение самостоятельно все же боялся. Совершенно не по-королевски он каким-то визгливым тоном приказал:
— Замолчите вы! Обе замолчите!
После этого выкрика он несколько минут тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Сердце у меня в груди прыгало так, что мне казалось, это видно даже со стороны.
