Автор
Попаданка оказывается королевой в мире интриг и предательств. Некрасивая и нелюбимая, она становится лишь инструментом в руках собственной семьи. Но материнский инстинкт и воля к выживанию помогают ей найти силы противостоять королевскому двору и защитить своих детей от опасностей власти.
То, что вся эта сцена — ее рук дело, не вызывало во мне ни малейшего сомнения. Глядя на то, как король беснуется и старается не орать во весь голос, чтобы его не услышали топчущиеся в приемной придворные, Ателанита улыбалась. Нет-нет, это не был откровенный смех или радостная улыбка, это была тонкая змеиная усмешка, которая едва тронула кончики ее обвисших губ. Но ее взгляд сказал мне уже очень многое.
Король обвинял меня в том, что я состояла в переписке с каким-то мужчиной, не желая слушать мои оправдания. Затем вмешалась Ателанита, и выступившая из-за ее спины Лекорн подтвердила, что вчера я собственноручно написала несколько записок: «… я не имела возможности проследить! Понимаете, ваше королевское величество, ваша жена отстранила меня от управления ее свитой, и записки разносил мальчик-паж, которого королева выбрала сама. Я не имела возможности влиять…»"
"Расположившись в моем кресле, прооравшийся король вызвал пажа. Долго и подробно выспрашивал у него, куда именно он нес мои записки. Пригрозил поркой и довел мальчишку до слез. Но кроме трех «адресов» ничего не добился. Рыдающий паж повторял как заведенный:
— Первая записка кастеляну барону Жиберу, вторая — его светлости герцогу де Сюзору, а третью я отнес лорду Ферзону. Все, как королева и велела. А больше я, богом клянусь, ничего не знаю, ваше королевское величество!
Стоя перед королем я повторила свой вопрос:
— Ваше величество, откуда вообще взялось это письмо, с чего вы решили, что оно адресовано мне?
— Письмо передал мне верный человек. Письмо он получил случайно, но при обстоятельствах, которые изобличают вас, мадам. Оно совершенно точно предназначалось вам!
— Ваше королевское величество, я готова на священной книге поклясться, что не знакома с автором письма и не состояла ни в какой порочащей меня переписке. Вы можете потребовать у кастеляна, герцога де Сюзора и лорда Ферзона записки, которые я вчера отправила, и лично прочитать их. Ни одно слово там не может опорочить вас.
Возможно, переждав гнев супруга и повторив ему все это несколько раз, мне удалось бы локализовать конфликт, но тут дровишек в костер с постным лицом подкинула Ателанита:
— Сын мой, ваша жена последнее время ведет себя более чем странно. Она прогоняет от себя верой и правдой служившую ей миледи Лекорн. Она позволяет себе неуважительно относиться ко мне, вашей матери. Она поменяла даже свои домашние туалеты и теперь похожа не на жену короля, а бог весть на что.
