Первую ночь после того злополучного письма Эльпида не спала совсем. Весь следующий день она пристально следила за мужем. Ничего не заметила. Харитон, как всегда, вел себя ровно, спокойно, в меру внимателен ко всем. Вечером, как обычно, к ним заглянули Эльпидины мать и яя Марулла, с ними он был, как обычно, приветлив. Последила еще неделю: ничего компрометирующего: вечером всегда дома. Один раз оставила ребенка с дедом, а сама пришла к закрытию Межрайбазы. Муж был на месте: щелкал на счетах. Вместе вернулись домой. Харитон по дороге рассказывал последние новости.
– Что ты делал в обед? – спросила между тем Эльпида.
– Что делал? Обедал, – ответил Харитон, как ни в чем не бывало, – вкусные твои пирожки с капустой даже директор оценил.
– Борис Моисеевич? А вы что, вместе едите?
– Да нет, так иногда, если что аппетитно выглядит, то угощаемся. Кроме того, разве я тебе не говорил – Борис Моисеевич Альберт ушел на пенсию. На его месте теперь Поповиди Феофан.
– Поповиди? Фефа? Не слышала. Какой молодец!
– Да, ему очень понравились твои пирожки.
– А кто же теперь на месте Поповиди? – Эльпида сделала вид, что не обратила внимание на похвалу ее пирожков.
– Ульрих, ты его должна знать – немец Рейтенбах. Ему сам Борис Моисеевич доверял: все продукты на нем: и коробки масла, ящики водки, мешки с мукой и сахаром, не говоря об остальной мелочи. Все ревизии – никогда не было недостачи. Один раз, правда, вдруг исчезли двенадцать коробок масла, по двадцать килограмм каждая. Но ничего, обыскали весь склад и нашли. Кто-то как будто специально припрятал. Харитон рассказывал, а сам думал о причине ее вопроса, где он был.
– А что это ты вдруг про обед спросила?
– Так, интересно же чем занимаешься."
"– Ах интересно! Ну, так для полной картины тогда надо добавить, что мы еще и просто отдыхаем, разговариваем… – Харитон смешно закатил глаза к небу, – т-а-а-ак, что же мы еще делаем?
Эльпида засмеялась:
– Да ладно тебе паясничать, и спросить ничего нельзя.
«И чего я к нему прицепилась? Какая-то завистница написала пакостное письмо, а я, дурочка, поверила», – думала она, ругая себя за легковерие. На том и успокоилась, но все-таки червь недоверия слегка точил ее. Не стала она говорить ни с кем. Провела разведку с Ксенексолцей: как бы исподволь спросила не бегают ли за ее красавцем Харитоном какие-нибудь девицы, на что Ксенексолца ответила:
– Здрасте вам! – как я могу такое знать, когда я вижу его раз в месяц, по праздникам. Ничего я не видела такого. Бабы его, по-моему, боятся. Да и тебя тоже: ты ведь глаза выцарапаешь за своего ненаглядного.
– А может, он на кого смотрит? – не унималась подруга.