Обычно девочка с ленцой, вдруг стала такой трудолюбивой: и встанет рано и работает едва не дольше всех. Объяснение не замедлило проявиться: дом строился Корцалой Халкиди для сына Тимки, красавца, богатырского сложения. Говорили, у Тимки была девушка, тоже Аня, но русская, а жесткая Корцала запретила ему и думать о ней. Она, видимо, оценила труды соседки Аницы Александриди и велела ему жениться на ней.
Отправляя ее в последний раз в Осакаровку, Савва отдал на ее свадьбу все деньги, какие были в семье. Два других брата, как, оказалось, ничего не дали. Однако, как ни странно, шли разговоры, что все устраивают не Савва, а Митька с женой на свои деньги. Н-да… Муся Токарская никогда не упускала возможности пустить пыль в глаза. Она работала бухгалтером и чувствовала себя на голову выше всех. Ну, что скажешь – грамотная. Окончила семилетку. Ей не пришлось пережить высылку. Вот и выучилась. Ирини же так и осталась с двумя классами. Ей приходилось делать мужскую работу, а потом еще и женскую. Маруськин Митька – чечен настоящий добытчик, все для семьи, а Савва вел себя, как чистый интеллигент. Всегда вечером тщательно вымытый с газетой, готовый обсудить международные события с кем бы то ни было. Особенно ему нравилось пообсуждать международные проблемы со своим соседом Демьяном Филимоновым.
Женатый, но бездетный сосед был лет на десять старше, работал счетоводом и был уважаемым человеком на их улице. У Демьяна периодически случались запои до белой горячки и тогда он гонял по дому и двору почему-то не жену, а свою мать, тщедушную согнувшуюся старушку. Но собеседником он был неплохим. Весьма возмущался Советской властью касаемо раскулачивания и ссылок. Его родители пострадали от этого очень сильно. Они с Саввой рассказывали подробно друг другу, как ссылали их с родных мест.
Демьян саркастически выдавал:
– Вот, дорогой Савва, всю жизнь я «мечтал» прожить среди узбеков. Кумекаешь? Узбеками он называл все национальности азиатского происхождения.
– Вот-вот. И я здесь кукую, – вздыхал Савва.
– Н-да-а-а
Короче, любил Савва, как замечала Ирини, помусолить на политические темы. Еще любил посидеть со своим новым баяном на лавочке, поиграть на заказ, то соседям, то гостям. Отдыхать он любил больше, чем работать. Собственно, он мог сделать любую работу лучше других, но для этого ему нужно было особое настроение. Под одно из таких настроений он собрался сделать низенькие стульчики и сделал четыре штуки, красиво покрасил и получились скамеечки – игрушки, хоть на выставку: так и хотелось посидеть на них. Для дома и семьи он не прилагал особых усилий. Полагался на жену. Она и побелит, и покрасит, и огород вскопает, и посадит, и польет, и урожай соберет.