Ночью шел дождь, грунтовая дорога раскисла и стала неспускающейся под тяжестью повозки. Внутри ворохом лежали мужики: молодой крепко держал вожжи, старший развалился на соломе, обтянутой брезентом. Оба в черной полицейской униформе, с росчерками «Полиция» на рукавах. Старший зажигает самокрутку. Винтовки у ног. Впереди мрачный лес и неясная дымка — Красные туманы Полесья уже проникают в сознание путников....
Командир группы открыл вход.
Капитан с радиостанцией спустился по лестнице, поставил ее на стол.
Шелестов взялся за дело. Он вставил гарнитуру, приказал Сосновскому вынести наверх лучевую антенну, проверил настройку, получил сигнал соединения и начал стучать ключом.
В Москву ушла шифрограмма с сообщением о выполнении задания.
Прошло больше получаса. В 9.40 Шелестов записал текст ответа, быстро расшифровал его, тут же бросил бумажку в пепельницу, сжег ее и проговорил:
— Работа в Минске признана выполненной.
Буторин хмыкнул и проговорил:
— Да уж, товарищ Берия может просить, настаивать, требовать. Но все это означает только одно: приказ, который должен быть выполнен любой ценой. Ничего нового.
Тут в бункер спустился командир отряда, подъехавший на «эмке».
— Не могу понять, как вам удается на легковых машинах перемещаться по лесу, где, как мне кажется, и танк застрянет.
— С ним пришлось поработать, но сейчас можно ехать хоть в Москву, — ответил Горбань.
— Да мы бы с удовольствием туда отправились, но нам надо в Горош.
Горбань взглянул на Шелестова и осведомился:
— Сеанс связи вы уже провели?
— Так точно! Работа в Минске признана выполненной, задание по акции возмездия в Гороше подтверждено.
Командир отряда присел на табурет и проговорил:
— Мне стало известно, что перед сожжением людей в Лозе полицаи с командиром роты эсэсовцев вывезли оттуда семью евреев. Сейчас нам удалось уточнить, что стало с этими людьми в Гороше.
— Кто уточнил? — спросил Шелестов.
Командир отряда улыбнулся и ответил:
— У вас, майор, свои секреты, у меня свои.
— Я имею на них право, а вот вы, Федор Моисеевич, нет. Это вам хорошо известно.
— Хорошо. Уточнил человек, связанный с отрядом.
— Откуда Матвеев узнал о еврейской семье?
— Вы, майор, прямо как следователь на допросе.
— А вы были у следователя на допросе?
— Нет, но…
— Тогда не говорите об этом.
— А вы что, были?
— Представьте себе, был, причем не раз, но это к нашему делу никакого отношения не имеет.
