В темноте долины застыли красные волки – массивные тени по ту сторону реки. Капитан Шереметев протягивает тепловизорный бинокль начальнику штаба, и тот присаживается на камне, чтобы лучше видеть укрытое от его внимания оправданное недовольство красных волков.
А если вдруг выживете, к своему несчастью, то тут уж следствие работает, а не мы. Есть закон, согласно которому следствие ведет только Следственный комитет, а мы только оперативную информацию добываем. Причем в связи с оперативной необходимостью, не пренебрегая никакими методами воздействия на пленника. Это я напоминаю про сноску в законе об антитеррористической деятельности и вообще о методических указаниях по работе военной разведки. У нас ты не задержанный и не подозреваемый. Ты – пленник, и уже виновный, поскольку взяли тебя в банде и с оружием в руках.
"– Руки отцепите… – Пленник уже не рычал, и угрозы в его голосе не было, как не было и вызова, с которым он встретил офицеров.
– Будем говорить?
– Будем… – севшим голосом тихо пообещал он.
Пленник «сломался»…
Капитан удовлетворенно хмыкнул, вернулся в коридор, не закрывая дверь, и занес два стула – для себя и для майора. Пленнику такой стул обычно не предлагается, поскольку простой стул в руках противника легко обращается в оружие.
Офицеры расселись под углом в сорок пять градусов к пленнику. Оба ногу на ногу забросили, показывая свою расслабленность.
– Руки отцепите, – попросил пленник.
У него появилась маленькая надежда на передышку, когда спецназовцы вернулись в его камеру, но он не знал такого простого и классического приема ведения допроса, как многократный переход от надежды к отчаянию.
