В темноте долины застыли красные волки – массивные тени по ту сторону реки. Капитан Шереметев протягивает тепловизорный бинокль начальнику штаба, и тот присаживается на камне, чтобы лучше видеть укрытое от его внимания оправданное недовольство красных волков.
Этим приемом все следователи и дознаватели умеют пользоваться, и даже вопросы ставят так, чтобы поколебать допрашиваемого, сначала давая ему надежду, потом резко и безжалостно носом в содеянное тыкая. Но и Шереметев, и Коваленко теорию допросов изучали и по учебникам, и на практике, и сочувствия к пленнику не проявляли.
– От тебя зависит, как скоро ты руки опустить сможешь, – сказал Коваленко, разыгрывая роль «доброго» следователя. Значит, капитану предстояло играть роль «злого».
– Его, Юрий Витальевич, вы можете обнадеживать, но сами, прошу вас, не обнадеживайтесь, – предупредил он майора.
– Если хочет отдохнуть хотя бы на время допроса, будет откровенным. И чем больше будет говорить, тем дольше отдыхать будет. Главное, чтобы говорил интересное, иначе нам может надоесть. Мне кажется, он человек разумный и знает, что мы в любом случае своего добьемся. Хоть мытьем, хоть катаньем… Простым разговором по душам не получится, применим другие меры.
– Скополамин – штука хорошая, – согласился капитан. – Можно и сразу укол поставить.
– Ставить? – спросил майор пленника.
Тот явно не знал, что такое скополамин, но само название препарата бандита слегка напугало и сделало сговорчивее:
– Так скажу. Спрашивайте. Только руки отцепите.
Переглянувшись с майором Коваленко, Григорий Владимирович неторопливо подошел, дотянулся и своим ключом расцепил наручники. Позволил пленнику опустить руки и уже в нижнем положении защелкнул их снова. Совершенно ни к чему давать пленнику надежду на относительную свободу. К тому же наручники, оставленные только на одной руке, тоже становятся оружием. Правда, это уже было элементом из программы обучения спецназа ГРУ, где любой предмет, попавший под руку или в руку, должен становиться оружием – хоть карандаш, хоть пепельница.
– Итак… – начал Шереметев, вернувшись на свой стул.
– Спрашивайте, – поднял голову бандит, показывая свою готовность к сотрудничеству.
– Где сейчас Борзов?
– Откуда я знаю? Я с ним уже давно не виделся. Я слишком мелкий человек, чтобы с ним напрямую общаться. Он – эмир, а я простой моджахед.
