В темноте долины застыли красные волки – массивные тени по ту сторону реки. Капитан Шереметев протягивает тепловизорный бинокль начальнику штаба, и тот присаживается на камне, чтобы лучше видеть укрытое от его внимания оправданное недовольство красных волков.
– Зачем?
– По служебной необходимости, – жестко ответил Григорий Владимирович, сразу давая понять, что омоновцу не следует задавать лишних вопросов.
Омоновец посмотрел на нарукавную эмблему капитана. «Летучая мышь» на рукаве его, должно быть, впечатлила, и он сказал только:
– На дороге сегодня опасно. Две машины расстреляли.
– Мы знаем. Мы и сообщали об этом в полицию.
– Понятно. Документы можно посмотреть?
Шереметев предъявил удостоверение личности, и омоновец переписал данные в свой блокнот. Страница, куда он заносил данные, была уже основательно исписана.
– Давно стоите? – спросил капитан.
– С рассвета. После первого расстрела вызвали.
– За последний час много машин проехало.
– Две машины. «Ленд Крузер» и «Жигули» седьмой модели. Внедорожник ровно час назад, «Жигули» недавно пропустили, – заглянув в блокнот, произнес омоновец.
– Меня «Жигули» интересуют. Можно данные посмотреть?
Омоновец, не выпуская блокнот из рук, молча повернул его в сторону капитана.
– Два человека было в машине?
– Два.
– Они мало пешком ходят и потому обувь долго носят. Машина какого цвета?
– Светло-голубая.
– Обыскивали ее?
– Естественно. Гражданские машины все досматриваем.
– Оружие?
– Не было.
– Во втором случае расстрела использовался дробовик.
– Мне об этом не сообщили. Мы искали автоматическое оружие. Будем знать. С нашей стороны помощь нужна?
– Спасибо. В случае чего мы в состоянии за себя постоять. Можно ехать?
– Можно, – разрешил омоновец.
Уже в «уазике», пока Николай заводил машину, которая вдруг заупрямилась и зачихала стартером, Григорий Владимирович достал блокнот и переписал в него фамилию, имя и отчество второго человека из «Жигулей». Переписывать данные на первого необходимости не было. Это был один из рабочих профессора Идрисова.
Тот самый травмированный рабочий, которому Григорий Владимирович на перевале выделил два шприц-тюбика пармедола.
