В темноте долины застыли красные волки – массивные тени по ту сторону реки. Капитан Шереметев протягивает тепловизорный бинокль начальнику штаба, и тот присаживается на камне, чтобы лучше видеть укрытое от его внимания оправданное недовольство красных волков.
Значит, успел уже и гипс на ногу наложить, если это точно он, а не кто-то посторонний с его документами.
После получения таких данных мысли приняли новый оборот, и весьма неприятный, хотя никаких доказательств у капитана Шереметева не было, только предположение, основанное на личных впечатлениях. Тем не менее схема подготовленного преступления выстраивалась достаточно стройная.
Убить изначально желали не какого-то командированного офицера, а его, капитана Шереметева. Но ошиблись. Ведь Шереметев сам говорил профессору Идрисову, что намеревается ехать в Махачкалу на такси.
"Но тогда, если предположения Шереметева верны, следует определить и мотив попытки уничтожения капитана.
Но если это не причина для расстрела, то что же тогда?
Такой причины капитан Шереметев не видел. Это несколько притормаживало его пыл, но он все же позвонил майору Коваленко и доложил ему о своих подозрениях. И когда докладывал, сам чувствовал, как убедительно звучат его слова.
– А что, Григорий Владимирович, – сказал майор. – Я вполне допускаю возможность такого хода со стороны профессора Идрисова. Но это означает, что Идрисов имел какие-то отношения с эмиром Борзовым и его людьми.
– Любые данные, товарищ майор, сначала появляются, а потом только мы говорим, что они есть. А предположение это достаточно весомое, если станет обвинением. Как вы считаете, за это могут убить? Достоин вопрос того, чтобы за него устраивать покушение на офицера спецназа?
– Вполне. Хотя я пока не вижу, как это может повлиять на возможность открытия дела против Идрисова.
