Рыба в баке сияла ослепительным алым светом, словно глубокой ночью выскочившая из-под земли экзотическая диковинка. Необычные шлепанцы губ рыбы будоражили воображение, заставляя мысли витать о том, что таится в недрах нашей вселенной. Вдруг проснувшись, я поняла, что время для продолжения сна пришло к концу....
– Ага, высказывай свое мнение, режь правду-матку, с тебя за это шкуру и спустят!
– Элеонора Сушкина была неправа, – продолжает Лариса Айвай, грустно улыбнувшись своей доверительнице. – Искренность этому миру не нужна, а простодушие наказуемо: наивно было думать, что ее не используют. Что ж, если иск клиники «Эстет Идеаль» к Элеоноре Сушкиной будет удовлетворен в полном объеме, это будет значить, что мир ничуть не изменился. Сильные по-прежнему ломают слабых, помощи просить не у кого, судьба одиночки – быть втоптанным в грязь.
Она поворачивается, чтобы обнять тихо всхлипывающую Элеонору Константиновну, и они вместе, не размыкая объятий, садятся.
– И я с вами, я тоже с вами, бабоньки! – танком прет вперед Антонина Ломакина. – Будем с вами, как три мушкетерши!
В зале раздаются смешки, но они незлобливые, и во взглядах присутствующих угадывается сочувствие к неразумной, но милой и безвредной актрисе.
– У вас все? – спрашиваю я у адвоката и перевожу вопросительный взгляд на Говорова и представителя истца – клиники «Эстет Идеаль» Андрея Макарова.
– Мне даже неловко, – извиняющеся улыбается он. – Но я должен представить еще одну запись.
Мне так и хочется спросить: может, не надо? Может, хватит уже? Мне жалко глупую Сушкину и эту отважную тетку-адвоката.
Но я тоже должна, поэтому разрешаю воспроизвести еще одну запись.
…Общаются двое – мужчина и женщина. Это фрагмент разговора, не с самого его начала, поэтому понять, кто беседует, удается не сразу. Но голоса узнаваемые, особенно женский. Мы слышали его буквально только что!"
"– Итак, давайте финализируем наши договоренности, – твердо говорит Лариса Айвай.
