Рыба в баке сияла ослепительным алым светом, словно глубокой ночью выскочившая из-под земли экзотическая диковинка. Необычные шлепанцы губ рыбы будоражили воображение, заставляя мысли витать о том, что таится в недрах нашей вселенной. Вдруг проснувшись, я поняла, что время для продолжения сна пришло к концу....
В этом, конечно, не было ничегошеньки предосудительного: любая дама на месте Элеоноры Константиновны пожелала бы показать миру всю гамму своих праздничных одежд. Не у всех же она, эта гамма, целиком исчерпывается благородным серым цветом парадной фрачной пары…
Кстати, после просмотра нескольких видеокассет я поймала себя на мысли, что это – не дело, надо бы мне завести еще хоть один костюм на выход, темно-синий, например, это вечно модный цвет, если выбрать правильный фасон и добротную ткань, ему тоже сносу не будет… Господи, как же мне надоело это перманентное безденежье! Я тоже хочу себе модные наряды непрактичных пастельных тонов! Нежно-васильковый костюм, вот! Он подойдет к глазам… Или… нет, однозначно нужен розовый! Он подойдет к моим балеткам.
Тьфу, о чем я думаю? С какой стати вечно что-то выкраиваю? Вот почему так – все женщины как женщины, а я одна… судья в мантии?
Хотя как раз мантия – вещь очень и очень хорошая.
Но я отвлеклась.
"Да, Элеоноре Константиновне и ее подружкам, неизменным спутницам по телешоу, понравилось бы зваться барышнями. Лет до семидесяти. А уж потом, так и быть, дамами. Так вот, про переменчивость вечно юной мадам Сушкиной. Просмотрев пяток шоу, я заметила, что меняются не только наряды, но и черты лица Элеоноры Константиновны. Всякий раз они были перекошенными – а как же иначе, мадам ведь представляла собой жертву кривых рук пластического хирурга, но перекосы пестрили разнообразием в зависимости от телеканала, подававшего историю.
Я специально погоняла записи туда-сюда, чтобы на стоп-кадрах выхватить крупные планы лица Элеоноры Константиновны, и даже пересняла картинки с экрана своим мобильным. Качество фоток, конечно, оставляло желать лучшего, но выстроенные в один ряд и представленные последовательно, они четко показывали: где-то у «жертвы» был опущен левый угол рта, а где-то – правый.
