Рыба в баке сияла ослепительным алым светом, словно глубокой ночью выскочившая из-под земли экзотическая диковинка. Необычные шлепанцы губ рыбы будоражили воображение, заставляя мысли витать о том, что таится в недрах нашей вселенной. Вдруг проснувшись, я поняла, что время для продолжения сна пришло к концу....
И видимость хуже, и под колесами неизвестно что…
Мобильник запел, когда я опасно подрезала маршрутку – не нарочно, просто так вышло.
Мой инструктор по вождению, рассудительный пожилой белорус Иван Петрович Заборонок, постоянно повторял: «Запомни, Ленка, лужа – это яма!» – и настоятельно рекомендовал по возможности объезжать водные преграды. Потому как в нашем отечестве с его двумя вечными бедами даже Нострадамус не угадал бы, в какой мелкой (курица вброд перейдет) луже на проезжей части может таиться Марианская впадина открытого канализационного люка.
– Тю, холера! – выругалась я любимым словечком незабвенного инструктора, услышав тревожный звон.
Он звучал со стереоэффектом – с двух сторон. Справа отчаянно сигналил возмущенный моим опасным маневром водитель маршрутки, слева, из кармана курточки, настойчиво требовал обратить на себя внимание телефон. Дождавшись, пока дорожная ситуация приблизится к штатной, я вытащила его и ответила на вызов.
– Елена Владимировна, привет, хотел еще утром тебе звякнуть, да все никак, а ты еще у себя? – забыв поздороваться, протараторил Таганцев.
– На полпути, – ответила я, не уточнив, какая из двух моих базовых локаций имеется в виду.
– Домой едешь? – сам догадался мудрый опер. – Отлично, туда мне даже ближе будет, через четверть часика подскочу. Подождешь меня на детской площадке?
– Почему нет? – Я развеселилась. – Мне так давно не назначали свиданий в песочнице!
Константин Сергеевич то ли смешливо фыркнул, то ли возмущенно хрюкнул и отключился.
Я благополучно доехала до дома. Припарковалась, вышла из машины и, привычно кренясь под тяжестью своей заплечной сумы, пошла к уже ожидающему меня Таганцеву.
Он сидел на лавочке у подъезда и на фоне кустов едва зацветшей черемухи смотрелся очень лирично. Ему бы еще бутылочку дешевого пива, гитару и выражение лица подобрее…
Но Константин Сергеевич был чем-то сильно озабочен. Он нервно притопывал ногой и из-под козырька надвинутой на лоб бейсболки смотрел на тряпки, развешенные на площадке для сушки белья, как на вражеские флаги.
