Роман о подводных камнях кредитования и финансовых ловушках, в которые попадают доверчивые заемщики. Через судьбы героев авторы раскрывают механизмы махинаций банков и недобросовестных кредиторов, а также показывают пути защиты своих прав и интересов в сложном мире современных финансов.
Раздел Chitat.online для книги «Кредит доверчивости» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Роман о подводных камнях кредитования и финансовых ловушках, в которые попадают доверчивые заемщики. Через судьбы героев авторы раскрывают механизмы махинаций банков и недобросовестных кредиторов, а также показывают пути защиты своих прав и интересов в сложном мире современных финансов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман о подводных камнях кредитования и финансовых ловушках, в которые попадают доверчивые заемщики. Через судьбы героев авторы раскрывают механизмы махинаций банков и недобросовестных кредиторов, а также показывают пути защиты своих прав и интересов в сложном мире современных финансов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Влад! Владик! Я сейчас! Сенька случайно выбросил ключ, а тут замок старый! Я взломаю его, ты только не уходи!
— Я сам взломаю, — глухо отозвался Тишко. — У меня есть инструменты.
И она увидела, как он достал из кармана то ли маленький ломик, то ли отмычку.
И еще она увидела дикий страх в глазах Сеньки.
— Нужно позвонить Лене, — пробормотала Натка.
— Я звонил, у нее телефон отключен. Она, наверное, на заседании. — Сенька выудил из кармана мобильник и протянул Натке: — Звони в полицию, мам…
Она взяла телефон и одной кнопкой — как привыкла, набрала номер единственного человека, который мог ей помочь.
— Таганцев, — прошептала она, услышав на том конце громогласное «Слушаю!». — Миленький! Меня убивают… Сына спаси…
В замке со страшным скрежетом орудовал то ли лом, то ли отмычка… Натка почувствовала, как от страха теряет сознание.
— Мам, если к двери шкаф подтащить, он не сразу войдет, — услышала она, будто сквозь вату, голос Сеньки.
Никогда еще чувство усталости не сопровождалось у меня такой восхитительной эйфорией.
Летать хотелось. Громко петь. Крикнуть: «Наша взяла!» — и победно подпрыгнуть.
Никогда, как мне казалось, я не выносила такого верного решения.
Увидев счастливые глаза Виктора Ивановича Малышева — глаза, в которых прежде не было жизни, только боль и безнадежность, — так вот, увидев их счастливыми, я поняла, что все сделала правильно.
Ради таких моментов стоит жить.
И моя мантия, как белый халат врача, — чтобы спасать жизнь. Чтобы глаза становились счастливыми вот так, сразу после нескольких моих фраз — точных, выверенных и справедливых…"
"А еще у меня осталось чувство, что я сделала что-то запретное.
Бросила вызов.
Другими словами — создала прецедент.
В кабинете я первым делом запустила вентилятор и сняла мантию.
Включив чайник, скинула туфли, без сил упала в кресло и положила ноги на стол, ощущая, как отливает от них кровь и легкость приходит на смену усталости.
Вот только дверь запереть я забыла, и ее тут же, без стука, приоткрыл Троицкий.
Я сбросила со стола ноги с такой поспешностью, что смела на пол письменный прибор с ручками, карандашами и прочей канцелярской лабудой. Это хозяйство с грохотом покатилось по кабинету под насмешливым взглядом Андрея Ивановича.
— Извините, что без стука, — с искренним раскаянием произнес он и, наклонившись, начал собирать ручки.
Я смотрела на его широкие плечи, обтянутые белым льном, и молчала, потому что — не скрою — мне нравилось, что он ползает передо мной на коленях. Под столом я нащупала туфли и втиснула в них уставшие ноги.
Черт принес… эту проигравшую сторону. Что ему теперь — предлагать кофе? Или обосновывать свое решение?
В любом случае я не собираюсь Троицкому ничего объяснять.
