В далеком уголке мира начинается история о доверчивой женщине и ее соседке из-за забытого капитремонта в старом доме. Идея книги "Кредит доверчивости" - это таинственный мир, где обычные события могут перерасти в непреодолимое замешательство и опасность.
Вид у нее был испуганный и очень несчастный.
— Я боюсь, Лен…
— Чего? Сказала же, Таганцев договорился.
— Все равно боюсь. Мне по-прежнему кажется, что за мной следят… На сердце как-то неспокойно. — Натка схватилась за грудь.
— Еще паранойи тебе не хватало, — хмыкнула я. — Для полного счастья. К аллергии в компанию.
— Нет, если ты хочешь, я, конечно же, перееду, — пробормотала Натка, отводя взгляд. — Конечно, перееду… Только если меня… убьют, Сенька…"
"— О господи, перестань! — взмолилась я. — Живи у меня сколько хочешь! Только прекрати говорить об убийстве!
— Ой, Лен! — Ната бросилась мне на шею.
— Думаю, с Сенькой ремонт лучше не начинать, — вздохнула я.
Натка засмеялась и принялась, напевая, убирать со стола. От ее депрессии следа не осталось.
Я пошла в комнату и набрала номер Сашкиной учительницы, до которой весь день не могла дозвониться.
— Хелло, — наконец ответила она.
Вот это погружение!
— Здравствуйте, Ольга Викторовна, это мама Саши Кузнецовой.
— Ах да, я сама хотела вам звонить.
— Зачем? — удивилась я.
— Видите ли, ваша дочь… — она замолчала.
— Что? Что моя дочь? — испугалась я. Почему-то представилось, что Сашку увезли в больницу с голодным обмороком. Или с приступом аппендицита.
— Саша, как бы это сказать… не совсем рационально использует программу полного погружения.
От сердца отлегло, я облегченно выдохнула.
— Что значит, не совсем рационально?
— Она все время говорит по-русски! И учит русскому всех членов семьи, в которой живет.
— Поговорю, — пообещала я. — Только Саша все время голодная.
— Голодная? — удивилась Ольга Викторовна.
— Да. Отпустите ее, пожалуйста, в столовую. Пусть ребенок полноценно пообедает!
— Да мы и сейчас в столовой сидим, — растерянно сказала Ольга Викторовна. — Да, Саша?
В трубке послышался отдаленный веселый Сашкин голос.
— У нас очень полноценный обед! — с обидой в голосе заявила учительница.
— Овсянка и жареный бекон?
— Нет, почему же.
— Да, да, простите. — Я положила трубку, чувствуя себя крайне неудобно, но, с другой стороны, испытывая облегчение: Сашка весела, здорова и не голодна. А то, что она «нерационально использует погружение», что ж… поговорю с ней об этом завтра.
Утром в понедельник, придя на работу, я столкнулась с Плевакиным.
