В улице разливался гул пулеметной канонады — знак того, что город готовится к новой битве. Пешеходы прячутся за стволами деревьев и скрежат зубами от нервозности, словно зверьки на охотничьих улицах, услышав предвестник приближающегося шума. Фаина, неосмотрительно сунувшись в ходьбе на перекрестке, подхватывает это хаосеющий поток, чувствуя непреодолимое желание встать в середину этой трагической битвы....
"Ирина Богданова
Многая лета
© Богданова И.А., текст, 2020
© Издательство Сибирская Благозвонница, оформление, 2020
* * *Допущено к распространению Издательским советом Русской Православной Церкви
ИС Р22-221-3275
Петроград,
25 октября 1917 года
На улице стреляли. Отшатнувшись к стене, Фаина пропустила группу матросов, опоясанных пулемётными лентами. Они бежали молча, сосредоточенно. От их хмурых лиц на душе становилось тревожно и страшно. Наверное, нечто сходное чувствовали и другие пешеходы, потому что при звуках выстрелов начинали испуганно озираться и шарахаться из стороны в сторону, как испуганные зайцы.
Поискав глазами на что присесть, Фаина обняла руками большой живот, кое-как прикрытый плюшевой телогреей. От резкого движения вязаный платок-паутинка сполз на плечи. Муж подарил платок перед их скоропалительным венчанием, чтобы ей было, что накинуть на голову в церкви.
Она всхлипнула. Во время венчания думала о счастье в уютном домике в предместье с люлькой-колыбелью, подвешенной к потолку, а досталась доля одинокой солдатки с дитём на руках. Отец, к которому она пришла рассказать о замужестве, долго молчал, а потом взял в руки вожжи и принялся охаживать её по спине, голове, лицу — куда попадал.
— Убирайся вон, шалава, чтоб духу твоего здесь не было! Явилась — не запылилась! На, тебе, папаша, мужнюю дочку — корми её, пои, прорву бесстыжую.
За порог родной избы она выскочила, понимая, что обратной дороги к отцу нет. Да и не надо! Его кулаки загнали в могилу мать, а дочке оставили тонкий белый шрам над левой бровью. Хорошо, что малая догадалась тогда спрятаться в кадку, а то он до смерти забил бы её.
Сама Фаина чуть не с малолетства перебивалась подённой работой — постирать, помыть, понянчиться с малышнёй — любой заработанной копеечке радовалась.
Потом пристроилась подсобницей стряпухи в богатый дом.
Чтобы передохнуть, Фаина одной рукой оперлась о стену, едва не завыв от острого чувства безысходности. Бездомной собаке и то лучше, потому что сука может забиться хотя бы под крыльцо сарая или дровяника и там принести щенков.
Свистел ветер, вздымая вверх мокрые листья и обрывки прокламаций вдоль улицы. Время шло к вечеру.
