В тихом царстве бордюров и деревьев, где воздух нежнее хрусталя, двое летчиков встречаются за крепким напитком в поисках подлинной связи. Мощный голос первого, как грохот молнии, осклабясь и смеясь над людьми, разбивает тишину, а второй лишь слушает, словно пропуская через себя беседу, полную загадок и страха....
К сообщению о неполадках с двигателем и незапланированной посадке на базе отнеслись с пониманием, обещали назавтра прислать к обеду ремонтную бригаду. В грузовом отсеке Машлак с Олегом расстелили матрасы и устроились отдыхать.
– Никакой выпивки, – предупредил начальник охраны Мартынова.
Ночью Олег проснулся от какого-то шума. Машлак стоял в раскрытом люке. На заливном лугу разворачивался топливозаправщик сельхозавиации.
– Они же обещали утром приехать, – тер глаза Олег.
– Поднимайся, работа не ждет. Четыре часа поспал, и достаточно.
Люди на заправщике приехали незнакомые. Но мало ли кого могли принять на работу за последние месяцы? Мартынов помог заправить самолет, а потом удивился, когда приехавшие взялись наполнять аэропылы, укрепленные под крыльями самолета.
– Это еще что? – спросил он у Машлака.
– Не задавай вопросов, – ухмыльнулся начальник охраны. – Все согласовано и оплачено. Ты ж заработать хочешь?
Мартынову пришлось совершить два ночных вылета. Машлак приказал идти на малой высоте над лесами.
Утром, после посадки на заливном лугу, самолет вновь был заправлен топливом, и заправщик укатил. А Машлак бодро доложил по рации, что неисправность уже устранена собственными силами, выезд бригады ремонтников отменяется, и биплан готов вылететь на базу. После приземления на родном аэродроме Машлак пристально посмотрел в глаза пилоту:
– Все прошло нормально или нет?
Мартынов молчал, смутные подозрения уже закрались в его душу.
– А это, чтобы ты не сомневался.
Машлак довел Мартынова до самой проходной и попрощался:
– Иди, отдыхай, а меня здесь дела ждут. Работы невпроворот. Много не пей и не опаздывай завтра.
Мартынов на первом городском автобусе добрался до своей остановки. После пятнадцати часов, проведенных за штурвалом, глаза слезились.
