В тихом царстве бордюров и деревьев, где воздух нежнее хрусталя, двое летчиков встречаются за крепким напитком в поисках подлинной связи. Мощный голос первого, как грохот молнии, осклабясь и смеясь над людьми, разбивает тишину, а второй лишь слушает, словно пропуская через себя беседу, полную загадок и страха....
– Знаю-знаю, – кивнул Александр Викторович с легкой улыбкой на губах.
«Точно, ждал момента, чтобы со мной на кладбище повстречаться, – зло подумала Полина. – И нет, чтобы сразу к делу, а ходит вокруг да около».
– Никто не ведает, как на том свете душам живется, – вернулся к прежней теме собеседник. – А мне кажется, там то же, что и здесь. Те же должности, иерархия и чинопочитание. А все эти разговоры про рай и ад – выдумка людская. Про них ни в Старом, ни в Новом Заветах ничего не написано.
Полина, чтобы иметь возможность спокойно подумать, достала платок, приложила его к глазам и всхлипнула.
– Хорошо... хорошо. Не буду вам мешать, – тактично самоустранился на время Александр Викторович и молчал даже тогда, когда машина проезжала место трагедии.
Дорожники еще вчера залили выгоревший асфальт расплавленным битумом и засыпали поверху щебенкой. Так что ничего уже на губернаторской трассе не напоминало о трагедии. Собеседник открыл рот, лишь когда машина остановилась у крыльца резиденции.
– Ну, вот и приехали.
И по его глазам Полина четко прочитала, что сейчас им предстоит важный и судьбоносный разговор.
– Зайдете на чашечку кофе?
– Обязательно.
Моложавый нахал в очках остался ждать в машине, а мужчина и женщина поднялись в дом.
Исполняющий обязанности губернатора с одобрением посмотрел на портрет покойного в холле, на стакан с пшеном, в котором торчала церковная свечка, на рюмку, прикрытую ломтиком хлеба.
– Меня уже практически назначили в Кремле главой области. Это дело решенное. Остались лишь бумажные формальности.
– Поздравляю... – Полина не знала, как именно ей следует реагировать на бестактную откровенность. – Если вы о резиденции, где мы сейчас находимся, то не волнуйтесь, на днях я ее освобожу для вас и вашей семьи.
"– Глупости. Я совсем не об этом, – замахал руками Александр Викторович. – Живите здесь, сколько вам нужно будет. Я ведь тоже не на улице обитаю, а все эти условности меня совсем не волнуют. Была б моя воля, я бы разрешил ее вам даже приватизировать по остаточной. Но сейчас с этим строго, не могу.
