В тихом царстве бордюров и деревьев, где воздух нежнее хрусталя, двое летчиков встречаются за крепким напитком в поисках подлинной связи. Мощный голос первого, как грохот молнии, осклабясь и смеясь над людьми, разбивает тишину, а второй лишь слушает, словно пропуская через себя беседу, полную загадок и страха....
– И вы это так спокойно говорите, Павел Игнатьевич?
– Я никогда не отличался милосердием. Хирург, который режет людей, чтобы вернуть им здоровье, должен быть очень жестким человеком. Ларин погиб. Это практически свершившийся факт. Не будем строить иллюзий.
– Никто не видел его мертвым, и это тоже факт, – эмоционально возразила Маша.
– Это же масштабный пожар. На том месте, где погибли сотрудники МЧС вместе с Точилиным, найдены обгоревшие тела. Большинство из них не идентифицированы, Ларин должен быть среди них.
"– У меня вещи в гостинице находятся. Не хотелось бы оставлять следов. Я должна вернуться в город.
– Ты же всегда отличалась осторожностью. Ничего компрометирующего среди вещей не оставляла. Можешь меня не обманывать. Я тебя насквозь вижу.
– И все же я вернусь.
– Подумай хорошенько и ответь сама – зачем?
– Сама еще не знаю. Но чувствую, именно так я должна поступить, – твердо сказала Маша.
Дугин снисходительно улыбнулся:
– Это в тебе возраст говорит. Я тоже был молодым максималистом. А потом сделался прагматиком и законченным циником.
– И вы, будь вам тридцать лет, тоже вернулись бы на моем месте в Москву? Только честно.
– Если честно, то нет, – нехотя признался Дугин. – Хорошо, возвращайся. Даю тебе два дня. Как ни цинично звучит, но можешь считать это отпуском. И чтобы ты зря не обивала пороги, зря не светилась, разыщи в местном управлении МЧС майора Брагина.
Маша приподнялась, перегнулась через столик к Дугину и коротко поцеловала его в щеку.
– Вы только хотите казаться жестким, – прошептала она и выбежала из микроавтобуса.
Дугин поморщился, потер щеку, глянул на пальцы – нет ли на них следов помады. И тяжело вздохнул.
– Я бы дорого дал за ее веру. Но жизнь – жестокая и подлая вещь.
Павел Игнатьевич вдавил кнопку. Стеклянная перегородка, отделявшая его от водителя, опустилась.
– Возвращаемся в Москву.
Желтый «Фольксваген» и микроавтобус выкатили на трассу одновременно и разъехались в разные стороны. А водители-дальнобойщики так и не пришли к единому мнению в своем споре.
– Что бы там ни было, – произнес пожилой дальнобойщик, – но я по этой трассе все же поеду. Если такая баба не боится сквозь пожары ехать, то я и подавно.
