В тихом царстве бордюров и деревьев, где воздух нежнее хрусталя, двое летчиков встречаются за крепким напитком в поисках подлинной связи. Мощный голос первого, как грохот молнии, осклабясь и смеясь над людьми, разбивает тишину, а второй лишь слушает, словно пропуская через себя беседу, полную загадок и страха....
Производство стоит, смертность растет, народ уезжает. Каждый пятый мужчина – с судимостью. Живем исключительно на дотациях. Год из года эти дотации мне приходится в Москве выбивать... и чтобы все больше и больше. Тут ведь не только губернии как-то выживать надо, но и нам всем жить. И вот, если у нас в области... не дай бог, конечно же, начнется какое-нибудь серьезное стихийное бедствие, форс-мажор, который невозможно будет ликвидировать своими силами, который на соседние области сможет перекинуться, то я из Москвы столько бабла высосу, что и на ликвидацию хватит, и нам всем останется.
* * *– ...И этот губернатор Радьков – кстати, редкостная сволочь – накрал уже столько, что ему временами, думаю, самому страшно становится. О своей области никогда не беспокоился, а теперь вот вдруг крик на всю страну поднял: мол, областные силы МЧС будут бессильны что-либо противопоставить природным и техническим катастрофам.
– Спасибо, я вам на слово верю, – устало кивнул Ларин. – Я понимаю, что и он наш клиент, но таких – половина руководителей в регионах.
– Это еще не все. В Генпрокуратуру поступило анонимное сообщение о том, что летчиков сельхозавиации заставляют распылять над заповедником вблизи от города какое-то странное вещество. Сообщение было вложено в посылку с образцом того самого вещества.
