В тихом царстве бордюров и деревьев, где воздух нежнее хрусталя, двое летчиков встречаются за крепким напитком в поисках подлинной связи. Мощный голос первого, как грохот молнии, осклабясь и смеясь над людьми, разбивает тишину, а второй лишь слушает, словно пропуская через себя беседу, полную загадок и страха....
Дежурный охранник втолковывал всем, что Радьков совершает сейчас поездку по области, ведь пожар вспыхнул не только в заповеднике, но еще в двух районах. А потому назначенных встреч сегодня не произойдет. Александр Викторович шепнул пару слов охраннику, и Даргель беспрепятственно миновал кордон.
В приемной мягко работал кондиционер. Немолодая секретарша поливала вазоны с цветами. Она улыбнулась приветливо и кивнула Андрею.
– Можете проходить. Александр Михайлович ждет вас.
Первый заместитель даже не стал переступать порог кабинета.
Кабинет губернатора поразил Ларина своими размерами. Здесь впору было устраивать соревнования по бегу на короткие дистанции. Вдоль стены растянулся стол для совещаний; письменный же стол Радькова казался от двери чуть больше коробки для обуви, хоть тоже был немалых размеров.
Александр Михайлович – без пиджака, в светлой рубашке, при галстуке – терпеливо дожидался, когда Андрей подойдет к нему. Первым предложил руку для пожатия.
– Я, как вы и просили, ничего особо не менял в кабинете для съемок. Ну, так, может, прибрались немного чище. Пару новых вазонов поставили. Рвение подчиненных остановить невозможно. Ведь дома вы тоже, когда гостей встречаете, уборку делаете, – улыбнулся он. – Вот, все мои апартаменты к вашим услугам. Устанавливайте аппаратуру, и можем работать.
– Освещение у вас тут хорошее, – осмотрелся Андрей. – Окна большие.
Кабинет, как и положено, выглядел державно: портрет президента, государственный триколор и флаг региона, толстые ковровые дорожки, подвесной потолок с золочеными светильниками, в углу громко тикали огромные напольные часы-куранты – их зеркальный маятник отражал в себе помещение.
– А вы, я смотрю, зелень любите. – Ларин обвел взглядом многочисленные вазоны и принялся устанавливать треногу."
"– А как же ее не любить... – согласился Радьков. – Сам я человек сельский, в глубинке родился. В городе мне воздуха не хватает.
Андрей установил на треногу фотоаппарат.
– Руку это вы вчера себе повредили? – прищурился губернатор. – Не надо было вам в поселок ехать. Зачем так рисковать? Если с вами что-то случится, то с меня потом спросят, почему такого человека не уберег. И зачем вам только это надо было?
– Ничего личного – только бизнес, – усмехнулся Андрей, – я же фотограф. Все, что вижу в жизни, перемолачиваю в гонорары.
