В роскошной мраке ночи, где звезды словно брошенные камни в омуте бездны, жила семья Урусовых. В 1852 году, когда солнце исчезает за облаками, и сердца людей дрожат от страха, девочка Изя прикрывает глаза под звездным небом, чувствуя опасность. Здесь начинается напряженная борьба между свободой и крепостничеством, где каждый шаг может стать последним для тонущей в крови русской эпохи....
Упоительные и трагичные события последних дней уже достаточно измотали ей нервы, и она, едва опустив голову на постель, уснула, думая о том, что Андрей был во всем прав. И что она, не послушав его, теперь оказалась в этой трагичной, напряженной ситуации и должна была играть с Константином в непростую неприятную игру, делая вид, что все хорошо, и не показывать князю, как ей неприятно его общество."
"Дверь с такой силой ударилась о стену, что с потолка посыпалась штукатурка. В тихую, покрытую ночным мраком спальню ворвался Урусов с перекошенным от ярости лицом и безумно сверкающими глазами.
— Значит, я не достоин этой царственной постели, а этот презренный Елагин милости просим?! — взревел князь. Грубо вытащив девушку из-под одеяла, он опрокинул Грушу на кровать и, наклонившись над ней, яростно схватил ладонью за горло, припечатав к постели.
— Что случилось? — пролепетала испуганно она спросонья, схватившись за его неумолимую, жесткую руку, которая нещадно давила горло.
— Сейчас ты мне все расскажешь о своих шашнях, девка! — прохрипел Урусов, словно раненый зверь. В его ушах до сих пор звучали слова Проши о том, что два дня назад Елагин ночью выходил из его спальни. Груша попыталась вырваться из-под железной руки, захрипев.
— Я не понимаю, — прошептала сдавленно она. Урусов, видя, что девушка задыхается, немного ослабил хватку.
— Не понимаешь? Рассказывай о своем блуде с управляющим!
— Боже, — пролепетала Груша, затравлено посмотрев на князя, который угрожающе возвышался над ней.
— Говори! — уже заорал Урусов в исступлении. Он принялся дико трясти ее, сжимая хрупкие плечи своими жесткими сильными руками. Груша лишь мотала в ужасе головой и испуганно смотрела в его темные невменяемые глаза.
И тут из глаз Груши покатились горькие слезы. Увидев, что девушка смертельно бледна и напугана, Урусов резко отпустил занесенную руку и чуть отодвинулся, пытаясь отдышаться и успокоиться.
