Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
Казаки в ношвах тоже подняли рогатины, гребцы стали править в сторону врага… Но вскоре замерли, стиснув зубы и застонав. Это на берег вышли сильные чародеи, вытянув в направлении врага руки и посохи. Их воля обездвижила почти всех людей в лодках."
"– Отче наш, сущий на небесах! – поднявшись, воздел над головою крест отец Амвросий. – Да святится имя твое, да приидет царствие твое, да будет воля твоя и на земле, как на небе! Не введи нас в искушение, но избави нас от лукавого, ибо твое есть царство и сила и слава, ныне и присно и во веки веков, аминь! Не подвластны души христианские чарам колдовским! Истребляю их именем Иисусовым! Сгинь, чародейство, рассыпься, уходи! – Он осенил людей крестным знамением, и те вправду зашевелились.
На второй ношве ударил в свой бубен Маюни, призывая в помощь богов древнего шаманского рода Ыттыргына; Митаюки, зажав в руке кожаный амулет с оберегающими рунами, зашептала отгоняющие порчу заклинания – и люди вокруг них тоже ожили, готовясь к схватке.
Великие шаманы на берегу отчаянно завыли, стягивая к полю незримой схватки полчища духов и богов, раз за разом посылая их против опасного врага, стремясь пробить сплетенную из самых разных видов магии защиту. И временами казалось, у них что-то получается, ибо весла двигались медленнее, а копья начинали пригибаться к воде, но вскоре защита усиливалась – и люди в лодках приободрялись, разворачивали плечи, прищуривались на сгрудившегося на берегу врага.
* * *– Как было и прежде, с полста воинов и три колдуна, – указал на прогалину Силантий Андреев. – Каким был лагерь ратный, таким и восстановили. Менквов токмо нет. То ли опасаются, то ли новых не наловили. И звери ушли.
– Звери, вестимо, супротив засеки нашей ушли, – тихо ответил Егоров и вскинул руку.
Казаки потекли из зарослей за спину увлекшихся происходящим на реке дикарям, опустили копья, кинулись вперед. Когда до врага осталось всего лишь несколько шагов – щелкнули тетивы луков, выбивая колдунов, и воины сошлись в рукопашной.
Матвей шел крайним справа и потому оказался один супротив пяти – малым числом казаки не смогли ударить по всему строю, а смяли только центр. Вдобавок, как назло, пика после первого удара застряла, выдернуть не удалось, пришлось выхватывать саблю.
– А-ха-а! – Ближний сир-тя наметился в лицо копьем.
Казак пригнулся, привычно поднырнул – но клинком до ворога не достал.
