Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
И на нем стоял могучий воин сир-тя, высокий и статный, загорелый, в замшевой набедренной повязке до колен, украшенной на поясе беличьими хвостиками и роскошными ножнами с торчащей из них резной костяной рукоятью. Левая нога была чуть отставлена к древку копья, которое воин удерживал полусогнутой рукой. Кожа влажно блестела, под ней мелко подрагивали внушительные мышцы. Суровый подбородок, выставленный вперед, зачесанные на затылок и стянутые ремешком волосы.
Было от чего тревожно забиться девичьему сердцу!
– А-ах! – невольно выдохнула юная шаманка.
– Кто ты такая и куда держишь путь? – величественно спросил ее воин."
"– Я… Я Митаюки-нэ из Яхаивара, с озера, – девушка махнула рукой на юг. – На реку отселились семьей, да обносились сильно. Хотим с братом бивни тихтиорда на кухлянки меховые выменять… – Шаманка приподняла рогожу на днище. – Или хоть на мех для кухлянок. А у вас тут такое маленькое селение?
– Наше селение огромное и могучее! – выпятил грудь воин. – Но оно дальше, за двумя излучинами, на Великом озере стоит.
– А разве этим по обычаю не молодые шаманы занимаются? – удивилась Митаюки.
– Мало осталось шаманов… – потухнув взглядом, ответил дозорный. – Вот нас и ставят.
– Так ты тут и за шамана, и за воина?
– Нас трое. – Услышав девичий голос, вышел на открытое место еще один сир-тя, выставил вперед плечо, полусогнул руку, демонстрируя сильные мышцы.
– Вы мужи или юноши? Избранницы уже есть? – Митаюки, прекрасно зная о своей непревзойденной красоте, выбралась из лодки, поднялась наверх, прошла по тропе.
Воины устремились следом.
Лагерь дозорных был невелик, но удобен. Навес, три гамака, кувшины с мучным отваром. Плетеный оберег между деревьями. Юная шаманка подошла ближе, прищурилась.
Сплетение знаков неба, земли и вод, темная точка жертвенной крови в центре, окаймляемая звездой жизни. Все четыре символа соединены одной тонкой нитью.
Митаюки вспомнила, как воспитательница предупреждала их о частой ошибке начинающих шаманок: они не принимают жертвенную кровь за знак.
– Вы же говорили, вас трое? – обернулась она к широкоплечим лоснящимся красавцам.
– Один всегда в дозоре, – указал на макушку сосны второй воин. – Не отрывает взгляд от болота, дабы никто не мог проникнуть незамеченным.
