Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
– Ух ты, не иначе, острог наш ломал! – предположил один из казаков. – Самый крупный из стаи, почитай… Не зря именно его колдуны выбрали!
– Тише ты, баламут, спугнешь!
– Ага, как же, спугнешь такого, – хмыкнул Ухтымка. – Амбар с ногами. Плевать ему на нас, хоть в самое ухо ори!
Это было верно. Троерог, медленно двигая челюстью, в которой перемалывались листва пополам с ветками, чуть повернул голову, расправил и опустил широкий ворот, похожий на пышное немецкое жабо, сглотнул и потянулся за очередной веткой.
– То-то у деревьев тут только на макушках ветки растут, – кивнул Силантий. – Ладно, пошли за фальконетом."
"Принеся с лодки уже заряженную пушчонку, казаки, не спеша и ничуть не скрываясь, привязали ее опорный штырь к одной из толстых берез, примерились по цели, высекли огонь и запалили фитиль. Все это время гигантские звери, поглядывая на охотников, спокойно поедали свежую зелень, медленно переступая от дерева к дереву.
– Ну, с богом! – Матвей взялся за фальконет, навел его в голову самого крупного зверя, поднес к запальному отверстию фитиль…
Ба-бах!!! – от оглушающего грохота заложило уши, пороховым дымом заволокло поляну.
Кроме одного, разумеется, лежащего с окровавленной головой, полуразвороченной пушечным ядром. Даже когда казаки принялись свежевать свою безразмерную добычу, троероги не проявили никакого беспокойства.
Работы оказалось на целый день, а груза – так много, что обе лодки осели по самые борта. Хорошо хоть, отсюда по реке вниз нужно плыть. Против течения могли бы и не выгрести.
Свежее мясо в остроге пришлось очень к месту. Но самой важной добычей стала, конечно же, шкура. Женщины старательно отскребли ее от остатков мясных волокон, потом натерли солью. Квасить и дубить не стали – пожалели время. Перевернутый струг густо намазали темным перегнанным маслом, после чего накрыли огромной толстой кожей, разогнали от киля вниз и в стороны складки.
– А на нос рог приделать! – предложил Кудеяр. – Матвей, вон, целых два привез!
– Бивни для дела, – отвесил ему подзатыльник Серьга.
