Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
Пусть думают, что пришельцы хозяйством заняты, и в других местах казаков не ждут.
До намеченной излучины казаки добрались на восьмой день. Не потому, что дорога была длинной, а потому, что нехоженой. Деревья на берегу росли так плотно, что местами путь приходилось прорубать, местами убирать в сторону повалившиеся деревья, местами обходить слишком уж высокие и путаные завалы. Про такой пустяк, как переход вброд холодных, а порой и глубоких проток, впадающих в реку, не стоило и поминать, на фоне всего прочего это уже были сущие пустяки.
"Понятно, после такого перехода Штраубе дал казакам полный день отдыха, хлопнул Маюни по плечу:
– Настало твое время, храбрец. Проведай ступай, как там язычники ныне живут. Стоит на прежнем месте лагерь их ратный али бросили? Может, хитрость какую для обороны придумали после того, как побили их дважды?
Остяк кивнул, кинул к ногам немца заплечный мешок, проверил, хорошо ли держится ремень с саблей на поясе, – и шмыгнул в кусты.
Вернулся он довольно поздно, когда казаки уже начали беспокоиться.
– Я, значится, на тропки окрестные не совался, все кустами да кустами полз, да-а. Как чувствовал: шагах в ста у реки воины сир-тя стоят. Трое. С копьями, со щитами, да-а. Вестимо, караулят.
– Поумнели дикари, – потер нос Семенко Волк. – До сторожей додумались. А что за щиты?
– В половину роста размером, из ивы плетенные.
– Это хорошо, плетеный рогатина пробьет, – закивали казаки.
– Ты дальше, дальше сказывай, во имя святой Бригиты! – поторопил лазутчика Штраубе.
– Я от реки из интереса прошел и еще дозор среди деревьев заметил, – продолжил остяк. – Вестимо, они везде окрест воинов для присмотра поставили, да-а.
– До лагеря добрался?
– Знамо, дальше покрался, да-а, – кивнул Маюни и кусанул еще мяса. – На краю залег. Чумы там стоят, где и ранее, однако же сир-тя больше стало, да-а.
– Понятно, – кивнул немец. – Дальше!
– За чумами два зверя маячат. Вестимо, нас ждут, дабы сожрать, как появимся.
