Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
– Ветки над водой видишь? Паутина, грязь, листья сухие, да-а…
– И че?
– А там чистые ветки, – показал в другую сторону остяк. – Грязь обтрушена, ветки чистые. Выходит, шевелили их, отодвигали, да-а… Оттуда, стало быть, сир-тя сторожить приходят.
– Не с большой реки, а с верховьев ручья малого, получается, караул ставят, – сообразил Силантий и вытянул саблю. – Ну, пошли, глянем…
Он шагнул в воду, первым двинулся по руслу, пригибаясь и осторожно раздвигая перед собой ветки. Однако сабля не понадобилась.
– И даже без простенькой крепостной стены… – уже вслух пробормотал десятник.
– На что сир-тя стены? Они чарами своими обороняются, да-а… – ответил остяк и толкнул казака в бок: – Туда смотри, старшой!
Силантий повернул голову и увидел небольшой челнок, затянутый в высокую траву возле истока ручья.
– На воду стаскиваем и уходим… – шепотом приказал десятник, убирая в ножны клинок.
Вдвоем они стянули челнок в ручей, провели его, легонький, по воде к началу тропы, после чего десятник отправил остяка сплавляться дальше по течению, а сам двинулся к помятым сотоварищам.
К счастью, и Кудеяр и Серьга успели прийти в себя – на себе тащить не понадобилось.
– Не троньте ничего! – сразу предупредил Силантий, указывая на кувшин и лук с копьем. – Коли вещи на месте, то и пропажа дозорного особой тревоги не вызовет. Средь чудовищ, в сем мире обитающих, сгинувший с лодкой воин, мыслю, дело не редкое. Тело на глубину оттащим, остальное раки и сомы сделают.
