Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
– Тогда ты за старшего. Михейко, выволакивай истукана!
Снаружи опять послышались крики, визг, и воевода поспешил туда.
В это самое время из озера спешили выбраться на берег девушки. Они увидели плывущие по глади озера струги – и попытались спастись от новой опасности. Митаюки-нэ, надеясь незамеченной сбежать в перелесок, сразу пошла наискось, в сторону от святилища, ближе к дороге. Однако остальные воспитанницы устремились за ней, да еще с испуганными криками, и несчастных заметили, сразу несколько дикарей побежали наперерез.
– Их всего десять, а нас много! – крикнула Тертятко-нэ. – Бежим, всех не поймают!
Поначалу Митаюки-нэ подумала так же, спеша домчаться до перелеска, но странные дикари тоже оказались шустры, на дорогу выскочили первыми, преграждая путь. Девушки повернули левее, ближе к воде. Чужаки, расходясь, обнажили свои сверкающие палки, грозно закричали.
– Стойте, девочки! Они могут убить. Они готовы зарезать нас, если не подчинимся.
Воспитанницы, притихнув, остановились, потом попятились. Дикари, охватив их полукольцом и помахивая руками, погнали пленниц к святилищу, к наконец-то разгоревшемуся костру. От их взглядов, их желаний, которые хорошо ощущали многие девушки, несчастным стало не по себе…
– Ганс! Что с потерями? – прищурившись от ударившего в лицо кострового жара, громко спросил Егоров.
– Двое погибших, девять раненых, – тут же ответил Штраубе. – Но у всех токмо кости поломаны. Месяцок в лубках походят, и снова в строй ставить можно.
– А это что за бабы? – кивнул воевода на согнанных на площадь женщин и девок.
– Так ведь право победителя, атаман! – отозвались казаки. – Побаловать маленько дозволь! Нешто не заслужили?
– Вы баловать станете, а остальные вкалывать? – сурово вопросил воевода.
– Да как же так, атаман? – жадно облизываясь на пленниц, взмолились казаки.
