Осень 1583 года на Ямале. Где-то за густыми лесами горит золотистый огонь бога войны — алхимического идола. Кровавые шествия чередуются с молчаливыми дождями, а холодный ветер несет сладковатый запах пороха и масла. Это место, где крест и порох жгут леса и люди, создавая живописные картинки на фоне бесконечных северных просторов....
Правда, стены здесь были вертикальными и толстыми, прочными, собранными из стволов, потолок – тоже ровным, горизонтальным, из слег. Пол же застилал толстый слой лапника.
Следом неуклюже забрались и упали на еловые ветки еще три девушки – и послышались удаляющиеся шаги.
– Куда их уводят, Ми? – тревожно спросила Тертятко-нэ. – Их съедят, да? Дикари, наверное, голодные после дороги. Я сама есть хочу до жути!
– Все будет хуже. Намного хуже, – покачала головой девушка. – Нужно было умереть, пока была такая возможность.
Митаюки-нэ, лежа на спине, бессмысленно смотрела в потолок, в еще одно отверстие, к которому вела лестница. Сквозь отверстие просматривался еще потолок. Интересно, сколько их в этой деревянной скале? Сколько чумов поставили дикари один поверх другого, чтобы возвести такую махину? Как могли сотворить подобное жалкие существа, обитающие на окраине мира?
Снизу послышалось шуршание, наверх вылетели несколько скруток, потом поднялся дикарь. Отпихнув уже поднятые кожи, он принял еще с десяток свертков.
"Пока дикари занимались делом, они небрежно перекатывали девушек с места на место. Однако, управившись, заинтересовались ими куда больше.
Сверху начал спускаться самый первый дикарь, что-то сказал на ходу. Двое других рассмеялись, поднялись и ушли вслед за ним.
– Что же теперь будет? – всхлипнула подруга, когда они исчезли.
– Ты ведь больше не боишься, Тертятко-нэ, что нас съедят, правда? – с неожиданной злостью спросила Митаюки. – С нами собираются делать совсем, совсем другое.
Снаружи доносился шум, веселые крики, разговоры, протяжные напевы, слышался треск костров. У девушек же, в их деревянной скале, быстро темнело и становилось зябко.
Наконец внизу послышался шорох, женский смех, мужской голос. Двое местных поднялись сперва к пленницам, а потом и дальше, наверх.
