Старший лейтенант корчился от холода, его сердце колотилось так громко, словно оно знало об этой встрече и ждал шока. Воцарилась тишина; даже дежурный бессильем умирал на пороге своей кабинета, а Корнев медленно приходил в себя после того, как услышал строгое приказание - бросить курить....
- Так вы решили, что вас привезли сюда в связи с вашей профессиональной деятельностью?
Старик вытянулся, голова его задергалась чуть сильнее, п тощие пальца ещё крепче здавили, лежавшую на коленях, трость:
- Постойте, вы что же, хотите сказать, что мой визит к вам не будет связан с проведением экспертной оценки неких высоко художественных предметов? - старик тут же начал суетиться, - о боже не томите же меня. Раз это ттк, то скажите же наконец, в чём меня обвиняют?
- Не волнуйтесь Андрей Алексеевич, мы вызвали вас сюда чтобы прояснить один вопрос.
Боголепов тяжело вздохнул, плечи его опустились:
- Увы, молодой человек, бывал. Бывал, и не раз. Не по своей воле, конечно, по принуждению. В годы войны немецкие офицеры частенько прибегали к моим услугам, чтобы оценить ту или иную вещь: мебель, книги, картины, домашнюю утварь в конце концов.
"Личное дело Ромашко, которое Зверев держал в руках, тут же было брошено на стол потому что при слове Кресты он тут же напрягся, точно породистый подружейный курцхаар, почуявший притаившегося в траве краснобрового тетерева-косача или ухриста рыжего карастиля.
- Если вы знаете, что творилось в Крестах то возможно, вы видели лица немецких солдат и офицеров, которые тоже там побывали.
Старик вперил взгляд в Зверева, задержал дыхание, и резко выпалил:
- Видел! Не всех конечно.
