Автор
Когда мать разлучилась со своим мужем, семилетний Саня тихонько устроился на кухне, чтобы не мешать их беседе. Долгое время ни слова не шелохнуло звучавшие за дверью взрослые голоса. Но однажды мальчик был поражен: услышал тихую ссору между матерью и отцем. Романовские "Крестовский треугольник" — тема, поднимающаяся в грохоте семейных скандалов, слезах и молчаливых ночах....
Мальчик смотрел на Нину Ивановну, пытаясь уловить смысл её слов, но никак не мог сосредоточиться, прислушиваясь к шёпоту одноклассников, изредка бросая короткие взгляды то на одного, то на другого. Казавшееся раньше родным помещение давило, душило липкой атмосферой тайного сговора. Саньке словно не хватало здесь воздуха. Хотелось поскорее вырваться, подышать зимней прохладой улиц. Напряжение в теле нарастало.
Звонок на перемену отозвался в груди мощными ударами сердца. Наконец-то свобода! Есть время, чтобы перевести дух, хоть немного прийти в себя.
Саня вышел из класса, глубоко вдыхая влажную прохладу, проникающую в коридор из приоткрытых окон. Он подошёл к стенду со стенгазетой и стал вчитываться в тексты, написанные чьей-то аккуратной рукой. Из-за спины послышались низкие голоса:
— Этот, что ли?
— Да! Тихо ты! Услышит.
Он обернулся. Двое пацанов из параллельного класса бесцеремонно разглядывали его.
— Что надо?! — Санька набычился.
— Да так, — скривившись в нахальной ухмылке, ответил один из них. В их взглядах было столько брезгливого пренебрежения, столько чванства и уверенности в собственной исключительности, что в груди заклокотало.
— Чего уставились тогда?! А ну, валите! — ноздри раздулись.
— И не подумаем! Будет нам ещё указывать, что делать! — хмыкнул толстяк. — Скажи спасибо, что тебе ещё с нами в одной школе учиться разрешают!
— Что ты сказал?!
— Что слышал! Таким, как ты, тут не место, понял!
Руки Сани сами сжались в кулаки, больно впиваясь в ладони тонкими пальцами.
— Получай!
— Бей его! — чужие руки крепко обхватили за шею. Санька вывернулся, ударив локтем в подреберье. Толчок в грудь сбил с ног, повалил на пол.
— Ну-ка живо прекратить! — из кабинета выскочила Нина Ивановна.
— Он первый начал! — шмыгая разбитым носом, ябедничал белобрысый. — Мы просто стояли! А он задираться стал!
— Саня?! — классная выпучила на него белесовато-серые глазки, смотревшие из-за круглых стёкол очков. — Что с тобой сегодня происходит? Весь урок о чём-то мечтал, а теперь решил затеять драку?
Санька виновато молчал, потирая правой рукой штанину брюк.
