Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
Да, в какие-то моменты целовал, всё так же, не просыпаясь – губы, шею, плечи… Чудом в штаны не зафиналил.
Сейчас же, находясь в полном сознании, снова и снова прокручиваю всё, что мы делали. Сладкие стоны и откровенности святоши, выкрики и прочие звуки удовольствия… Те ощущения, которые сам испытывал, когда был внутри ее тела.
Дверь ванной хлопает, и я, меняя положение, дергаю с тумбочки приставку. Расслабленно откидываюсь на подушку и делаю вид, что крайне увлечен своим занятием, в то время как прога еще только грузится.
Маруся тоже хорошо играет.
– О, Ярик, привет, – произносит таким тоном, словно испытывает удивление при виде меня.
Будто кроме нас двоих в этой чертовой клетке может нарисоваться кто-то другой! Или я в любой момент могу выйти и вернуться.
Нежданчик, бл*дь.
– Привет.
Встречаясь взглядами, намеренно задерживаю контакт. Святоша краснеет, а я ощущаю хоть какое-то удовлетворение. И… возбуждение. Не могу я смотреть на нее равнодушно. Сам понимаю, что глазами все свои эмоции выдаю.
Она моя.
Теперь она моя.
– Чем занимаешься? – пытается звучать легко, однако голос вибрирует от волнения, а под конец и вовсе срывается.
Будто сама не видит.
– Играю."
"Машка с какой-то непривычной осторожностью пристраивается рядом на кровать, и мои мысли окончательно в кашу сбиваются.
Ей до сих пор больно? Или неловко находиться рядом?
Спросить? Можно? Это ведь только вопрос, не близость. Никаких границ я не нарушу. Раньше ведь спрашивал, когда у нее что-то болело.
Вот именно «что-то»… Не там.
Чёрт…
У меня встает член.
Святоша еще, будто специально, заглядывая в экран «игровухи», прижимает к моему плечу голову.
Вашу мать…
Мы оба полностью одеты. Но, бл*дь, ее близость и ее запах в один щелчок доводят меня до точки кипения. Член внушительно и красноречиво натягивает штаны.
Я стояк игнорирую, а вот Машка смотрит туда, замечаю. Потом слышу бурный вдох. И ее щеки заливает всеми оттенками красного.
Сейчас она начнет выдавать какой-то невинный вздор.
Секунда, две… Вдох, выдох – громкие звуки и судорожное движение грудной клетки.
– Помнишь… – отчаянно пытается задать нейтральную тему разговору.
– Помню?
Знаю, я козел, но не могу на ее потуги не ухмыльнуться.
– Помнишь, как мы в одиннадцатом классе сбежали с истории и поехали на море? – выпаливает скороговоркой, ухватившись, очевидно, за первое, что в голову прилетело.
– Событие, ух! – губы трубочкой выпячиваю. После выдоха еще и присвистываю.
