Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
– Новая игра, Маруся, – горячее дыхание опаляет чувствительную ушную раковину. По телу одуряющая дрожь несется. – Новые правила.
Жесткий тон Ярика любого способен встревожить, но, черт, похоже, я к нему пристрастилась. Мне нравится. Раньше не понимала, сейчас осознаю, что меня он возбуждает.
– Ты сегодня не командуешь, – пытаюсь произнести сердито, на деле же получается слишком взволнованно. Не люблю, когда случаются какие-то сбои в планах, напоминаю об этом Яру. – Мой день.
– Больше нет, – касается губами виска, и я не могу не содрогнуться от удовольствия.
– За что? – начинаю необоснованно волноваться. – Я… Я сейчас включу обратно свет!
Эта угроза веселит Градского. Он смеется, а у меня все нервные волокна воспаляются.
– Не включишь.
– Ярик…
– Святоша, – отбивает все так же агрессивно. – Раздевайся и ложись на живот.
– Зачем?
– Затем.
Конечно же, сопротивляться я не собираюсь. Сама жажду близости. Неважно, как и где. Он говорит – я делаю. Когда мне нужно, Ярик тоже выполняет все, о чем прошу, и даже то, что не решаюсь выразить словами.
"Отдаваясь инстинктам, поддеваю пальцами штаны вместе с трусами и спускаю их, насколько могу, вниз. Учитывая то, что Град все еще удерживает меня, наклониться не получается. Резинка шлепает примерно посередине бедер. Это временно. Таким образом я показываю, что принимаю новые правила. Ярик тут же меня освобождает, позволяя спокойно закончить с одеждой.
Сам тоже раздевается, слышу по шороху.
Не могу не трястись, как ни пытаюсь совладать с собой.
– Стой, – окликает Яр, когда мы оба оказываемся голыми.
Обнимает, крепко прижимая к своему телу. Мое дыхание моментально сбивается, хотя ничего более не происходит. Стоим неподвижно, соприкасаясь разгоряченной кожей.
– Все норм, Маруся?
– Да, – сиплю слабо различимым шепотом.
– Тогда ложись. На пол. На живот, – и продолжает удерживать.
В какой-то момент чересчур крепко стискивает. Едва удается стерпеть, чтобы не заскулить.
– Прости, – выдыхает практически мне в рот.
Ослабив захват, скользит ладонями к моему лицу. Ощупывает каждую черточку, прежде чем губами к моему рту приникает. Отчаянно, неосторожно. Слишком голодно. Крайне жестко.
Каким-то шестым чувством догадываюсь, что Ярик только сейчас полностью себя отпускает. Кажется, намеревается взять в первую очередь свое удовольствие. Тем способом, каким давно грезит. Оттого и команда прямолинейная: на пол, на живот.
