Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
Замирает.
И мы одновременно прекращаем дышать.
А потом с шумом возобновляем эти функции. Именно это служит некой командой. Градский загоняет член полностью в меня.
Снова кричу и с хрипом стону, содрогаясь каждой существующей в моем теле мышцей.
– Ярик, Ярик…
– Больно?
– Нет!
Хотя неприятные саднящие ощущения все еще возникают в момент, когда он входит, и сохраняются некоторое время, пока двигается, но это не та боль, которая способна меня остановить.
Он внутри меня.
Мой Ярик…
Горячий. Большой. Твердый.
Конечно же, никакая боль не перекроит всей той гаммы ощущений, которые я испытываю. Каждая нервная клетка, каждая молекула, каждый атом – все во мне клокочет. Эмоции бушующей бурей сворачивают изнутри. Я вновь дышать не могу. Подстраиваюсь под них – эмоционально, и под Яра – физически.
– Пожалуйста…
– Что?
– Трахай меня, Ярик…
Тихо взвизгиваю и скулю, когда он подается назад и, наконец, толкается.
– Еще… Еще, Яричек…
Чувствуя, что мое тело охотно и совершенно комфортно его принимает, расслабляюсь.
Ярик со мной. Во мне. Меня окутывает его запах. Я ощущаю его настолько близко, насколько это в принципе возможно. Он сжимает мои бедра ладонями, двигается во мне и хрипло стонет.
Ему хорошо… Ему хорошо…
И мне… Я на вершине блаженства…
Пытаясь продлить наслаждение, вновь напрягаю мышцы. И от этого еще сильнее дрожу.
– О, чёрт… Чёрт… Яричек… Яр-р-р…
Он двигается размашисто и мощно.
От стыда ни черта не осталось. Я вся Ярика. В его власти.
Он по-животному меня трахает, а я прусь. Очуметь просто… Очуметь… Люди эту позицию называют очень неприлично, жутко вульгарно.
Да, мы с моим Яриком дикие звери. Нам обоим это в кайф. Никаких границ нет. Мы просто… очень любим друг друга. Таких чувств среди людей не встретишь.
Улавливая зарождение долгожданной пульсации, инстинктивно двигаюсь ему навстречу. Толчки Яра становятся жестче, практически яростными. Хватка ладоней тоже усиливается, ощущается болезненной. Должного внимания я этому не уделяю – ни морально, ни физически. Уже кончаю.
