Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
– Ты всегда можешь залезть в душ со мной, м? – едко и хрипловато смеюсь, словно обдолбанный. – Рядом постоять. Голая. Знаешь же, что мне пофиг. Чего мелочиться? Член мой ты уже видела.
– Ты опять? – задыхается Маруся возмущением. – Зачем вспоминаешь и дразнишься? Я и так на нервах!
Сам себя удивляю, когда рявкаю:
– А я, бл*дь, не на нервах?
– Не кричи на меня!
– А ты не доводи меня!
Яростно трамбую «бычок» в пепельницу и сразу же подкуриваю вторую сигарету. Машка, потоптавшись на месте, бурно вздыхает и подходит ближе.
– Прости.
Молчу. Не потому, что виновата лишь она одна. Я не умею извиняться. Прямым текстом не умею. Всегда стараюсь загладить вину иным способом. Но сейчас ни на что не способен.
Хочу, чтобы Титова просто оставила меня в покое.
Вместо этого она вдруг подается вперед и, почти касаясь сиськами моего плеча, миленьким голоском выпрашивает:
– Дай мне попробовать.
– Что, блин?"
"– Покурить.
– Дура, что ли? – мигом завожусь. Еще не хватало, чтобы моя Маруся пыхтела, как паровоз.
Обычно, когда ору, святоша обижается и быстро отваливает. Но тут вдруг лишь пожимает плечами и заводит тему, к которой я вообще не готов:
– Ярик… А помнишь, когда нам было по четырнадцать, ты меня поцеловал?
Поцеловал… Детский лепет, конечно. Так, губами прижался. Но тряхануло прилично. Это же Машка. До сих пор помню. Колошматило от нее. Первое время только и делал, что гонял эти секунды на замедленной перемотке.
Хочу ее по-настоящему.
– Помнишь?
– Помню.
– Это был мой первый поцелуй.
И зачем она мне это сообщает? Я знаю. Загибаюсь.
– Ага, а потом ты лизалась с этим пидором Масюковым!
Непрошенные воспоминания такую волну эмоций поднимают… Зубами фильтр крошу.
– Отбиваешь или загребаешь? – зажимая уголком рта сигарету, склоняю голову на бок, чтобы увернуться от ползущей струйки дыма, и подкидываю Ридеру еще одну «десятку».
– Сука, вот на х*я? – с психом собирает тот карты.
Я ржу и машинально ищу глазами Машку.
Пофиг. Я просто присматриваю за ней по поручению папы Тита. Ничего более.
Какое-то время сам в непогрешимость этой отмазки верю.
Пока к Марусе не подходит чувак из параллельного. И у меня одномоментно внутри огненная волна поднимается. Они разговаривают, а я себя уговариваю не встревать. Не бить ему рожу.
