Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
Я шумно и рвано вздыхаю, постфактум надеясь, что Яр все же спит и не слышит.
Это просто поцелуй. Он так всех целует. Я должна об этом забыть.
Его вкус. Его запах. Тяжесть тела. Тепло кожи.
Это ничего не значит. Я должна забыть."
"Завтра буду вести себя как обычно. Если только Градский не станет меня дразнить. А он может… Как после того дня, когда мы вдвоем гостили в деревне у его деда с бабкой. На сельской дискотеке местные угостили Ярика каким-то забористым самопальным бухлом. Парень он крепкий, редко напивается.
Именно над этим Ярик потешается уже несколько месяцев.
Яркое искусственное освещение, как назло, высветило все до мельчайших деталей. Я до сих пор помню, какой он без одежды.
А теперь еще и поцелуй… В груди все дрожит и пульсирует. Сердце тарабанит, как безумное. Низ живота наливается густым и томительным теплом.
Что же мне со всем этим делать? Почему так нестерпимо сильно хочется потрогать себя там?
Засыпая, буквально проваливаюсь в мир странных сновидений. В них мы с Яриком то целуемся, то отчаянно деремся…
– Не понимаю, почему ты злишься на меня? При чем здесь я? Масюков сам же поцеловал!
Стою в его комнате и по каким-то причинам чувствую необходимость оправдываться.
– Это я уже слышал. Завязывай, – отмахивается и отворачивается.
Но я-то вижу, насколько он напряжен и зол. Не хочу, чтобы обижался на меня. Переживаю это слишком болезненно. Как и Ярик… У нас с ним будто что-то ценное отняли. А что, уловить не могу… Вот мы стоим вроде как всегда рядом, но между нами огромная пропасть.
– Хорошо. Давай поиграем в приставку, – предлагаю я, уповая на то, что в процессе напряжение исчезнет.
