Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
Буквально на секунду задумываюсь о том, чтобы перебраться к Яру на кровать. Обнять его, впитать тепло и запах.
Но так нельзя… Не сейчас… Нужно успокоиться.
И мне это почти удается. Хотя, вероятно, больше психологическое истощение отражается. В какой-то момент понимаю, что у меня просто не осталось сил на эти запредельные эмоции.
Наконец, вспыхивает освещение. Жмурюсь и медленно моргаю, привыкая к его яркости. Судорожно переведя дыхание, поворачиваюсь на бок, чтобы встретиться с Яриком лицом.
Внутри меня все обмирает.
Глава 15
Ярослав
Электричество включилось примерно полчаса назад. Все это время я тупо пялюсь в стену перед собой. Курю. Дымлю, как одичалый, продираясь к «адеквату» через тернии бунтующих внутри эмоций.
Маруся ты, черт подери, Титова…
Хочу перебить ее вкус никотином. Чтобы перестал на языке ощущаться. Стёрся. Забылся. Напрочь. Из рецепторов и из памяти. Навсегда.
Вот только… Третья сигарета не помогает. В груди костер полыхает. Сердце в хламину просто.
Я устал от бесперебойного набата в висках и раскаленной арматурины в штанах. Что за дьявол во мне бушует? Это ведь Машка… Мать вашу… Из каких ресурсов черпануть терпение? Чтобы дел не натворить и не свихнуться до выхода из этой гребаной тюрьмы.
Перво-наперво необходимо успокоиться. Прийти в себя до того, как снова встречусь с Титовой.
Вот странность, что она сама еще не ворвалась в эту гробницеподобную ванную! Хрен пойми, что после всего произошедшего думает… В любой другой день ведь пришла бы ко мне незамедлительно. Свет включился – значит, не спит. Но и не появляется.
Обиделась?
Что делает?
Нужно выходить. Не могу же я просидеть здесь целый день. Пора разгребать последствия. Лицом к лицу с ними встретиться. Не в моем характере шориться и по углам прятаться.
Объясню Титовой все, как есть.
Впервые за всю нашу дружбу подумал, что надо извиниться. Выдавлю как-то это слово, не удушусь.
Вот только…
Заслышав суету в кухоньке, сворачиваю, не добравшись до спальни. Обнаруживаю Машку у электрической плитки. Она мое приближение тоже улавливает, моментально напрягается, прекращая мешать кашу. Вытягивается, словно позвоночник в металлический прут преобразовался.
