Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
Пожимая ее ладонь, ощущаю, как кончики пальцев током пробивает. Штырит по венам дальше. Сердце по новому безумному кругу запускает. В груди моментально горячо становится.
– Супер! – восклицает и отворачивается к столу. Достает из ящика столовые приборы. – Первое: мы никогда не будем вспоминать вчерашний день.
– Согласен. Херня получилась. Забудем.
Подыгрываю, а она еще глазюками на меня сверкает, словно я вновь ее выбесил.
Чё опять не так?
– Ладно… – прочищает горло Машка. – Сейчас позавтракаем. И будем смотреть фильм.
– Слышу, слышу, – прочесывая ладонью затылок, усаживаюсь за стол. – Не глухой. Завтра оторвусь. Устрою тебе такой стендап, охренеешь. Давай свою кашу, – хлопаю по столу ладонью.
– Стендап – это как в камеди или как в фитнесе?
– Еще не решил. Может, адское комбо тебе замучу. Напрягу по полной. Будешь потеть, плакать и смеяться.
– Звучит захватывающе, – хмыкает со всем скепсисом.
Опускает передо мной тарелку, а я смотрю на эту бурду, и от одного вида тошно становится.
– Наперед не забегай. Посмотрим, насколько круто ты день организуешь. Я-то выдержу и даже «базар» попридержу. Но завтра тебе отомщу, имей в виду, – в предвкушении ухмыляюсь. Дождавшись, когда она усаживается по другую сторону стола, прошу: – Соль передай.
– Какая соль? – растерянно замирает. – Ярик, ты что? Это кукурузная каша с молоком. Сладкая. Сладкая – значит, с сахаром, – как дебилу, мне поясняет.
Знаю я свою Титову! Накормит меня тут… Желудок на старте протестующе сжимается.
– Соль передай, – повторяю невозмутимо.
– Да на, держи, пожалуйста, – стукает по столешнице солонкой. – Извращенец.
– С такими словами поосторожнее, святоша, – щурюсь и, отвлекшись на нее, вываливаю в кашу до фига больше соли, чем полагается. – Твою мать, бл*дь!
Машка хохочет.
– Ярик. Дурачок, – поднимаясь, забирает у меня тарелку.
Отлично. Пыток едой избежал. Где там мои чипсы?
Но не тут-то было! Она наливает мне новую порцию.
– Черт…
– Все равно будешь делать, что я говорю.
– Живешь одним днем, святоша. Завтра устрою тебе! Кровь за кровь.
– Уже трясусь, Ярик, – сама подсаливает мне кашу.
– Чувствую себя, как дома, – прослеживаю за тем, как девчонка на свое место возвращается. И слава Ктулху, а то у меня, несмотря на вызываемую кашей тошноту, в груди от ее запаха спирать стало. Щекотно так. Колко. Горячо. И сердце новый разбег взяло.
