Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
– Хорошо!
Яр суживает глаза и сильнее хмурит брови.
– В чем подвох, Маруся? Скукой до смерти меня заморить решила?
– Разве я когда-то была скучной? – голос ненавязчиво вибрирует.
Призыв и провокация.
Такие моменты вырабатывают у нас обоих уже определенную реакцию – схватиться за руки. Да… Ярик тоже действует машинально. Сплетаемся пальцами, будто перед прыжком в пропасть.
Вместе. Всегда вместе.
– Так придумай, наконец, что-то стоящее, Маруся. Не разочаровывай меня, – глухо шепчет, касаясь губами моей щеки.
– Угу, – это короткое слов гудит на эмоциях, которые в моей груди разрастаются ядовитыми и колючими цветами. – Я тебя с собой хочу, – выдыхаю шепотом.
И его лианами опутываю.
Не отпущу.
– Куда?
– Давай так… – подступаю издалека, словно действительно размышляю. Нет же… Я уже знаю, что скажу. Потому и высекаю уверенно: – Jim Beam[5], ты, я и небольшая грязная игра.
В затылок ударяет понимание, что дожидаться темноты я попросту не в силах. Сама саботирую дневные правила, словно заправский делец, хитроумно внося правки в утвержденный устав.
– В ванной. Без света.
– Вот это дельное предложение! – восклицает Ярик.
Смеюсь из-за гримасы, которую он выдает за улыбку.
– Ну, меня учить не надо, ага.
– Узнаю свою святошу!
– Только учти, всем руковожу я, – чуть повышаю голос, потому как он сел и охрип. А я хочу, чтобы Градский меня услышал. Это очень важно. – Запомни.
– До полуночи.
Киваю в подтверждение и, набравшись наглости, совсем уж безопасный плацдарм выстилаю:
– Правила придумываю на ходу.
Ярик чуть склоняет голову набок. Кривит губы в едкой ухмылке. Выкатывая по-хулигански язык, прикусывает его и с тем же безрассудством кивает.
– Идет.
– Тогда последнее. Ты ответишь на три моих вопроса. Честно!
– Я когда-то тебе врал?
– Обещай, давай! – дерзко хлопаю его тыльной стороной ладони по животу.
Даже не вздрагивает. Как скала мой Градский.
– Обещаю, – выдает таким вкрадчивым тоном, что меня вновь дрожь разбивает.
И сдергивает меня с кровати. Оборачивая к себе спиной, шепчет на ухо:
– Все равно тебя обставлю, Маруся.
Подталкивает к двери и сам движется следом. Мечемся по бункеру, как заведенные. Яр хватает из кладовой алкоголь, я из кухни – стаканы.
В ванную с победным воплем влетаю первой.
– Ярослав Градский, ты опаздываешь!
Отставляю тару на стиралку. И, оборачиваясь, сталкиваюсь с разгоряченным шальным взглядом Яра.
